Дом с порталами

продолжение

Вильгельм продолжал говорить. Я вытаращила на него глаза, пытаясь уловить смысл слов, но он постоянно куда-то убегает. Вильгельм больше не расплывается, но я никак не могу понять его слово. По крайней мере, смотрит он очень ласково.

К нам подошёл ещё один оборотень и открыл шкатулку, в которой лежали шикарные браслеты из белого металла, инкрустированные драгоценными камнями. О таких можно только мечтать.

Подняла взгляд на Вильгельма, который, мило улыбаясь, показывал на шкатулку.

Я отчаянно попыталась сосредоточиться и напрягала слух, чтобы хоть что-то услышать. Голова закружилась, мне стало плохо, к горлу подкатывала тошнота.

Что со мной?

— Удостоишь ли ты меня чести? — повторил он, гипнотизируя меня взглядом, как удав кролика.

Кажется, я влипла.

Никак не пойму, чего он от меня хочет? Браслеты подарить, что ли? Так и сказал бы. Они очень красивые, жаль в ответ ничего не взяла для обмена подарками. Может, так и сказать?

Подняла взгляд на него, он опять поплыл. Меня сейчас вырвет. Держусь честно за столик, чтобы не упасть.

— Я что-то не поняла, какой такой чести ты хочешь? — спросила заплетающимся языком, чуть держась на ногах.

Какой позор! Еле языком ворочаю. Но я готова поклясться, что алкоголя не пила. Или этот напиток…

— Примешь ли ты мой браслет, удостоив чести…

А дальше он рот разевает, и я ничего не понимаю.

Как такое может быть?

В голове настоящая каша. Фокусироваться очень трудно. А хуже всего, что вокруг нас стоят оборотни — и все чего-то от меня ждут. Смотрят вопрошающим взглядом и не расплываются, вот как такое может быть?

В голове эхом отдаются слова: прими, удостой чести, прими браслет.

Что-то тут не так! Не знаю что, но что-то, это точно!

Казалось, если бы я потрясла головой, как это делают собаки, эти слова разлетелись бы прочь из головы, и мысли стали бы яснее.

Они плотнее обступили меня, а слова «прими», «удостой чести», «прими» в голове зазвучали оглушающе. Захотелось свернуться клубочком и заткнуть уши.

Но в голове настоятельно звучал приказ — возьми браслет. Ему сопротивляться нет сил. Всё плыло перед глазами.

Воздух вдруг стал густым, зарябил, и из него вышел перекошенный от ярости Теодор.

Ах, какой же он красавчик, даже когда злится. Это была моя последняя мысль.

***

Кто-то кого-то громко отчитывал. Очень громко. Зачем так орать?

Как же мне плохо. Голова просто раскалывается. Во рту Сахара. Язык присох к нёбу. Я что, вчера перебрала? Что-то не припомню, чтобы употребляла спиртные напитки.

Был у меня один раз в жизни, когда я перебрала,  и этот урок я хорошо выучила. После этого я никогда не пила больше фужера вина. Не верю, что я нарушила своё незыблемое правило.

Открыла глаза. Я лежу на диване, рядом со мной сидит Рима и наблюдает, как разгневанный Теодор бранит бедного Пако. Кажется, я в той же комнате, где мы с Теодором смотрели в зеркало. Может, прикинуться спящей? А то и на меня орать будет; и между прочим, есть за что. Ну не послушала я его, и что теперь? Всё хорошо, что хорошо кончается.

— Как ты? — Рима заметила, что я очнулась.

Ну вот, не успела, меня раскрыли.

— Потише, голова разрывается от боли, — сморщилась от неприятных ощущений.

— Теодор, не ори, Сандре плохо! — вмешалась Рима в его бесконечную тираду.

Нет бы помолчала. Что сейчас будет!

— Ну что, доигралась? — прогремел разошедшийся Теодор. — Глупая девчонка. Почему не послушала, я же предупреждал!

Каждый слог отдавался в голове эхом. И болью. Как же мне плохо! Голова просто разрывается. Поморщилась от неприятных ощущений.

Глупая, это точно. Если бы было лекарство от глупости, я бы его приняла. Но не могу же я в этом признаться, да ещё кому? Он же нос задерёт выше некуда, и так орёт: «Я же говорил».

Ну говорил, и что? А я не поверила. Откуда мне знать, кому верить? Тем более оборотни были приятны в общении, а этот заносчивый тип — нет. Похитил меня, наговорил на других. Может, он оклеветать хотел? Я же никого здесь не знаю, а Пако, предатель, молчал. Вот кому по голове настучать бы. Хотя… ему и так досталось от этого. Вон сидит, забившись в угол, боится своей тени. И вообще, чего это он тут раскомандовался.

— Ты мог бы потише? — сморщилась под его взглядом. — Голова раскалывается. Чего ты разошёлся? Сам ведь сказал, выкручивайся сама!

От моей наглости его брови поползли вверх.

— Если бы не я, ты бы сейчас была в руках оборотней! — гневно заявил он.

Был бы оборотнем, уже бы обернулся в зверя. Вот умею я доводить людей.

— Слушала бы тебя и слушала, но у меня голова раскалывается, — съязвила я и закрыла глаза.

Каждое его слово било меня по голове кувалдой.