Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона

Глава 2

Днём ранее.

Я не умею плакать на глазах других, поэтому шла к метро, крепко вцепившись в телефон, будто за руку держа подругу, которая терпеливо выслушивала меня с «той стороны провода».

– В общем, он сказал, что не изменял мне, – закончила я долгий рассказ о недавней ссоре с моим женихом. – А то бельё, якобы, было мне подарком, но я нашла не вовремя.

«Угу… – отозвалась Ира. – И ты поверила?»

– Нет. То есть, мне бы хотелось, – порывы ветра всё пытались забраться мне под серое лёгкое пальто, и я на ходу запахнулась плотнее, – но бельё… это какой-то слишком уж интимный подарок. Выглядит тогда, как намёк. Мне это не нравится.

Подруга усмехнулась, я слышала это по голосу:

«Слушай, Марьян, ты уже не маленькая, а? Уже пора бы… Что за дурацкий принцип свадьбы ждать? Я где-то Глеба понимаю… Даже если бы изменил, знаешь ли».

Я резко остановилась, так и не спустившись по ступеням в прохладный тёмный переход.

– Что?!

И это говорит мне лучшая подруга, с которой мы дружим ещё со школьной скамьи?

«Тебе сколько, двадцать пять уже? Не считаешь, что ты припозднилась как-то? Прости за откровенность, конечно».
– Я хотела быть в нём уверена.

«Да в чём именно? Нормальный мужик. Взрослый, к слову, он не мальчишка у тебя давно… При деньгах. Вроде, не урод. Предложение тебе сделал. Что смущает-то? Что он тебе работать не даёт? Да многие только мечтают о таком, чтобы за мужем быть. Понимаешь, за-му-жем!» – по слогам пропела она.

– Это не просто «не даёт» работать, Ир. Я мечтала открыть чайную лавку с детства! А он мне все дела сорвал и пригрозил, что если даже вопреки его запретам всё устроить смогу, то он её сожжёт.

«Может его достало просто, что ты и не спишь с ним, и с травами своими, как ведьма, носишься? Помнишь, ты в детстве всё фильмом бредила, где девушка специи продавала и типа колдуньей или кем была? Вот она тоже с мужиками ни-ни. Видимо, тебе меньше сказок смотреть надо было! Конечно, мужика бесит всё это. Ещё и прицеп появился… Вот Глеб и на нервах».

– Я не поняла, – продолжила путь, а всё вокруг словно в дымке от сдерживаемых слёз, – ты на чьей стороне? Слава никакой не прицеп, а мой племянник! Его мать скоро от аппаратов отключат, побойтесь бога так говорить!

Ира вздохнула, настолько шумно и устало, что я сразу поняла – она закатила глаза и лишь терпит меня сейчас, а не пытается выслушать и поддержать.

Видимо, зря я ей позвонила и всё на неё выплеснула…

«Я просто говорю, что Глеб нормальный мужик у тебя. Не сомневайся. Успокойся и иди домой… Ты где сейчас, к слову?»

– В метро.

«Угу, хорошо… Ну, давай там, выше нос, подруга! И не дури».

Я спрятала телефон в карман. Мерзкое чувство осталось после разговора, вроде и успокоить меня пытались, а ощущение, будто не поняли, да ещё и грязью облили…

С этими мыслями я простояла в электричке и вышла на следующей станции, откуда уже на автобусе добралась почти до самого дома. Оставалось пройти совсем ничего, повернуть в переулок, а там…

А там я увидела на обочине машину Глеба. Дверца у водительского сидения была открыла. Видимо, не смог открыть запертые мною ворота, вот и ожидал в машине. И, возможно, поэтому меня ждала очередная разборка… Он ведь просил не запирать их. А может Глеб приехал и для того, чтобы окончательно помириться, не знаю.

Он уже почти год ухаживал за мной, казался неплохим человеком. Всё, что меня смущало, оправдывал «старой школой». Но когда я этим же оправдала некоторые свои принципы – высмеял.

Не знаю, что и думать. Хотя, будто бы, ничего такого и не произошло. И предложение мне он сделал. И цветами каждую неделю одаривает… Он казался мне старшим другом, опорой, защитником. Мы условились, что продадим мой дом, который остался мне от родителей, и переедем к нему в новенькую и просторную квартиру. Деньги же положим на счёт для наших будущих детей. Глеб мечтал о детях, что меня подкупало. Но что и слегка тревожило… Потому что я вот не была уверена, готова ли.

Может поэтому он так остро отреагировал на Славку? Мол, от детей отнекивалась, а чужого взяла вопреки недовольству мужа?

Глеб уже считал себя моим мужем… Это тоже подкупало.

Но Славка не был мне чужим, и бросить мальчишку на произвол судьбы я не могла. Не смогла бы спокойно жить, зная, что родной по крови человечек находится в стенах интерната, думая, будто никому на этом свете не нужен.

Сложно… Но лучше, наверное, и правда помириться. Прекратить накручивать себя и помириться окончательно.

Но моё решение разбилось вдребезги, когда я подошла ближе и увидела, что Глеб в машине не один.

Ира сидела на его коленях, поцелуем впившись в его губы, как пиявка, а Глеб, вместо того, чтобы её оттолкнуть, лапал и оглаживал мою подругу своими загорелыми руками.

На меня будто вылили ведро кипятка. Я не могла ни сказать что-либо, ни сделать. Просто стояла, как рыба, хватая воздух ртом, у открытой дверцы, и смотрела.

Ира ведь наверняка специально всё подстроила так, чтобы я увидела. Сомневаюсь, что спросила она, где я, заботясь о том, чтобы я не застала эту картину. Нет, наоборот, ей явно хотелось, чтобы я увидела!

И зачем только выслушивала мои откровения перед этим? Зачем? Наверное, это показалось мне в моменте самым мерзким, даже хуже самой измены. Ведь я делилась с ней наболевшим, важным для меня. Делилась с ней одной…

Глеб заметил меня первым и отцепил Иру от себя. Она, отплёвываясь от своих рыжих волос, деланно ойкнула и слезла с его колен на соседнее сидение, оправляя свою короткую задравшуюся юбку, и позволяя Глебу спешно выбраться из машины.

– Ты же сказала, она задерживается! – на ходу бросил он Ире, и попытался поймать меня за локоть, когда я отшатнулась к воротам дома. – Марьян, стой!

– Не смей! – вскричала я, отбегая от него прочь. – Ни слова! Я не хочу ничего слышать больше. Идите прочь! – мне удалось быстро открыть калитку и подбежать к вольеру моей немецкой овчарки. – Уйди, Глеб, – процедила я сквозь зубы, едва не рыча от злости и обиды, – иначе я выпущу на тебя собаку и мне плевать, что будет с тобой дальше! – рука моя легла на сдерживающую дверцу вольера защёлку.