Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона

Глава 15

Пусть Шмель и был, как выяснилось, бесполезен в минуты опасности (рычание на дерзящего мне Славку не считается), идти рядом с этой зверюгой оказалось куда спокойнее, чем без неё. Но из соображений безопасности самого Шмеля, с поводка я его не спускала. Мало ли куда унесёт его дух придури и приключений! И мало ли, кто водится в этом мире...

Пусть мир этот и похож на наш, а драконы вон с неба падают.

Рейн никак не выходил у меня из головы. Мысли роились, будто жгучие пчёлы, жалили, мешали думать о другом, отвлекали... Чувства были противоречивыми: беспокойство за детей граничило с беспокойством за самого Рейна, которого я оставила одного. Это вытесняло остальное. Как минимум потому, что, окажись Рейн плохим и опасным, я никого бы не смогла защитить. А вот сделайся ему хуже – помочь бы сумела.

Приятно было думать, что он не враг... Но шансов на это было катастрофически мало. Как я поняла – драконов здесь по пальцам пересчитать можно. И из “наших”, только император (которого обвинили в убийстве и свергли) и его брат. То, что брат императора – это и есть Рейн, вероятность нулевая.

Вот и выходит, либо это опасный и изгнанный император, либо кто-то из вражеских генералов.

А дети уже нафантазировать успели и о нашей с ним женитьбе, и о том, что “имея своего дракона, больше никакой враг нам не страшен!”. И о том, что: “из него вышел бы хороший папа, духом чую!”. Последнее, конечно, я услышала от Милаха.

Это его: “духом чую” очень меня позабавило и слегка развеяло мрачные мысли.

– Когда мы будем искать путь домой? – вернул меня к тяжёлым размышлениям Славка.

Он шагал со мной рядом, хмурно и недружелюбно озираясь по сторонам, когда Арго, не менее мрачно, только уже из-за болезненной печали, шёл позади, а Милах с Асей продвинулись далеко вперёд.

– Ты ведь сам видишь... – протянула я.

Если честно, не знаю, как его успокоить, чем обнадёжить. Поэтому сказать могу лишь то, о чём сама думаю, не больше, не меньше:

– Путь между мирами может открывать только дракон. И пока такой возможности нет, нужно помочь ребятам и самим как-то здесь выжить.

Славка слова мои обдумывал недолго:

– Заставь Рейна открыть путь. В чём проблема?

– Может быть... В смысле, – спохватилась я прежде, чем Слава начнёт возмущаться, – разумеется, так и сделаю! Но позже. Нужно сначала выяснить, может ли он вообще, и не опасно ли его будет оставлять в приюте.

– Да плевать мне на приют! – вскричал Слава так, что с растущих по сторонам деревьев в небо взмыли большие гаркающие вороны.

Мы уже прошли поле, и даже то гигантское дерево, под которым лежал дракон. Но спустились, почему-то, не по тропинке к разрушенным улицам города, а прошли стороной, как бы огибая их.

– Плевать, – внезапно отозвался за нашими спинами Арго, – так не возвращайся тогда...

– Что ты сказал?! – обернулся к нему Славка с вызовом.

Но Арго и бровью не повёл, хотя Слава и выше, и сильнее его с виду.

Здоровее, одним словом.

– Имей уважение, – подошёл Арго ближе, – наш приют тебе стены крепкие дал, спать в безопасности можешь. И еда коль будет – поешь с нами за столом. А злишься если и презираешь, так и не переступай порог Дома!

– Мальчики, не ссорьтесь, – потёрла я ноющие виски.

От голода слегка мутило, я то нисколько не поела, детям и без того едва хватило.

Арго кивнул и прошёл мимо. Славка же ринулся за ним, явно с намерением ударить, поэтому я поспешила схватить его за край футболки и заставила отступить.

– Только драк мне здесь не хватало, – прошептала я ему.

И он, закатив глаза, всё таки сдержался, уловив грозное рычание Шмеля.

– А куда мы идём? – ускорила я шаг, догоняя Асю.

– Так вглубь города. Мы туда ни ногой обычно. Но раз уж ты теперь здесь...

Я облизала вмиг пересохшие губы.

Если столкнёмся с какими-нибудь мародёрами или кем похуже, толку от меня будет никакого... Но понимал это, похоже, одинь лишь Славка:

– Нужно было брать с собой лук... – закатил он глаза, тяжело вздыхая.

Один лишь Милах носился вокруг счастливый и улыбчивый. И откуда только берёт энергию?

Он запрыгнул на один из многочисленных пней, мимо которых мы проходили, и расставил в стороны руки, позволяя ветру путаться в его просторной льняной одежде и в золотых кудрях.

– Люблю пеньки, – пропел он, жмурясь от солнца, что то и дело выглядывало из-за рыхлых, белых словно вата, облаков, – можно стоять вот так, представляя, что ты – дерево. И расти! Расти, расти!

– Ты и так растёшь, – усмехнулась Ася.

– Вот именно! – прокричал Милах, ещё выше поднимая руки, как бы показывая всем своим видом, что растёт он прямо сейчас. Но после продолжил уже совсем иным тоном, с печалью в своих больших чистых глазах: – Жалко деревьев... Здесь был парк, но его вырубили.

– Почему? – погладила я его по мягким волосикам, тем самым тут же вызвав у Милаха прилив нежности и он повис у меня на руке.

– Так древесина редкая, – ответил он, запрокинув голову, чтобы лучше видеть меня, – такие деревья не везде растут. А здесь росли. Но теперь и здесь нет... – закончил он совсем уж печально.

– Ага, – Ася зачем-то пнула один из пней, – а всё потому, что император хотел себе трон из неё и детскую комнату ею обделать. Мол, самое лучше, себе и наследникам.

– У него есть дети? – очтего-то удивилась я.

Ответил мне Арго, который вновь, будто тень, следовал за мной по пятам:

– Нет. Племянники. Но по закону, именно дети наследуют престол. Будь у него свои – первыми на его место претендовали бы они. А так, дети брата.

– Поэтому он и убил их, – добавила Ася. – Боялся, что в будущем они его свергнут. Или уступать не хотел. В общем, версий много, но факт остаётся фактом.

– Своих бы завёл... – прошептала я, холодея внутри, представляя расправу над детьми.

Представляя... как Рейн расправлялся с племянниками.