Дом темного мага.Узница

Глава 8.

Оставшись в одиночестве, Винс принялся расхаживать по комнате, раздумывая над тем, что же сейчас произошло и виноват ли он в случившемся? По всему выходило, что Айя среагировала на то, что он назвал ее по имени и тем самым… Нет, все началось еще раньше, когда он спросил про лабораторию. Она как-то странно отреагировала на казавшийся вполне невинным вопрос. Но почему?

Ларкин запустил пальцы в собственные волосы и ощутимо потянул за пряди. Может быть на девушку наложен какой-нибудь запрет? Например, она не может говорить о лаборатории или о том, что именно происходило в ней? Испытывает какие-то муки из-за попытки вспомнить? Такое иногда случалось, когда маги пытались сохранить в тайне какие-либо сведения, то накладывали определенные заклинания на тех, кто был в курсе. Вполне вероятно, что и с ней сделали нечто подобное и потому, девушка просто не могла ответить на некоторые вопросы.

Но ведь о своих знаниях в области темной магии Айя говорила, даже спорила с ним, доказывая свою точку зрения. Стоит признать, что девушка оживала по-настоящему лишь только тогда, когда начинала говорить о магии, она как будто светилась изнутри, радовалась и совсем не походила на бледную немочь, какой являлась к нему в первый раз. С каждой встречей, она выглядела все оживленнее, все ярче. Интересно, а если их знакомство продлится довольно продолжительное время, она сможет вернуться к жизни самостоятельно?

Последняя мысль навела Ларкина на невеселые размышления. Нет, ничего не получится. Даже не особо ориентируясь в законах магии крови, Винс прекрасно понимал, что Айю кто-то сделал такой, как она сейчас, и сделал так намеренно. Потому, для того, чтобы помочь девушке освободиться от оков, привязывающих ее к межреальности и не дающих перейти грань (причем, в любую из сторон) тоже надо провести какой-то ритуал. Знать бы еще, какой. Записи старого Хольгера были слишком расплывчаты и неточны, разобраться в них самостоятельно, Винс не мог – банально не хватало знаний по темной магии – придется привлекать к делу Сольвейга, а это тоже может грозить неприятностями. Кто знает, что еще может потребовать темный маг в оплату за помощь. То, что Джим решил присоединиться к Винсу в его изысканиях, еще ни о чем не говорило, скорее всего, у него просто есть свой интерес в этом деле.

Мысли Винса снова перескочили на Айю. Сегодня она была такой милой, но когда заводила разговор о магии, то становилась жесткой, даже немного суровой и очень требовательной. Было сразу заметно, что она прекрасно разбиралась в том, о чем рассказывала и слегка злилась, если Винс не мог сходу понять ее мысль.

и как каждый раз, когда он думал о запертой между жизнью и смертью девушке, Винс чувствовал, как сердце наполняется нежностью, как внутри расплывается тепло, при мысли о синих глазах, с горящими в них золотистыми искорками, бледной коже, слегка склоненной к плечу темной головке… Как бы ему хотелось, чтобы она вернулась в мир живых. Возможно, тогда у них и могло бы что-то получиться…

Почему-то на память приходила первая картинка, увиденная здесь, в этом доме. Странный разговор Айи и ее брата, который состоялся, если судить по внешнему виду и обстановке кабинета, в то время, когда дом еще принадлежал Хольгерам. Они говорили что-то о том, что девушка пришла на зов, не могла не откликнуться, а Айрэн выразил желание отпустить ее, если Айя признается ему в любви и согласится остаться с ним рядом навсегда.

- Так что же это получается? – вслух спросил Винс. – Он знает, как вернуть сестру к жизни? У него есть сведения о том, как обратить последствия ритуала вспять?

Эта мысль заставила Ларкина воспрянуть духом. Ритуал, который был записан в дневнике и который Айрэн провел над своим отцом – это полноценно авторская разработка, пусть он и не доработан до конца. И повторить его может лишь тот, кто его разработал, ну или тот, кто помогал при этом, непосредственно участвовал при этом. Но, тут стоит подумать о том, что старик Хольгер умер окончательно и не расхаживает по пустым коридорам своего дома.

- Стоит еще раз изучить записи старого Хольгера, - решил Винс. – Там должны быть подсказки. Просто обязаны быть. Даже если сам Огюст и не довел свое изобретение до конца, то кто-то, а скорее всего его дети, завершили ритуал и смогли достичь успеха. А если вспомнить рассказ Сольвейга и его утверждение, что Айя  была сильнее своего брата, то рядом со мной периодически находится бесценный источник знаний.

Мысль о том, чтобы использовать девушку в своих целях почему-то неприятно царапнула Винса. Несчастная и так достаточно натерпелась за последние пятьдесят лет, она заслуживает того, чтобы обрести покой. Но как же не хочется ее отпускать навсегда.

Винс еще и сам не понимал, почему каждый раз, когда он думал о том, чтобы выполнить обещание данное Лизе и отпустить душу Айи за грань, его сердце сжимается, словно от боли, душу заполняет тоска и обреченность.

Но молодому человеку не хотелось впадать в уныние, перед ним снова забрезжил свет – достижение в сложной отрасли магии, знания, равным которым нет и никогда не было ни у одного менталиста, возможность приобщиться к тому, что уже давно было под запретом – это все будоражило и подогревало нетерпение.

Решив еще раз изучить записи в дневнике старика Хольгера, Винс поспешно покинул спальню и устремился вниз. Старая книга находилась в сумке, а сумку Винс еще вчера, когда направлялся на встречу с Сольвейгом, закинул в машину и так и оставил ее там совершенно забыв об этом.