Дом Трех ключей

ГЛАВА 3. Гениально простой ритуал

Ритуалистика всегда казалась мне чем-то запредельно сложным. Тысячи мелочей, которые нужно учесть, начиная от элементарщины вроде фазы луны и географического расположения и заканчивая совсем неочевидным. В памяти застрял пример из обзорной лекции: уже даже не начинающий, а вполне опытный ритуалист, устанавливая достаточно простой охранный круг, превратил в руины целый квартал, потому что клиент назвался вымышленным именем. Со стороны клиента, кстати, вполне понятное желание. А вот маг должен был предупредить о последствиях искажения информации. Не подумал: для него это проходило по категории «само собой разумеется» и «каждый дурак знает».

Поэтому я и сидела в полной оторопи над бумажкой, которую пересекали наискось три строчки. Единственный листок, небрежно вырванный из блокнота, и воткнутая в него толстая игла — «наследство», которое я получила, та самая «магическая часть имущества». Было ли что-то еще и кому досталось? Не то чтобы меня сильно это волновало, но, честно сказать, любопытство грызло. Как Томэ жил все эти годы, чем занимался? Кто ждал его дома — жена, дети, любимая собака и коллекция машинок, о которых он мечтал в детстве, или всего лишь какой-нибудь пересохший кактус в треснувшем горшке? Ну да ладно, спрошу его самого. Если то, что я прочла, действительно сработает.

А вот сработает ли…

Как-то слишком просто оно выглядит. Даже примитивно. Базовый принцип «подобное к подобному», на нем строится чуть ли не вся ритуалистика, но не настолько же прямолинейно! Не знаю, что придумал Томэ для себя, но мне… Я покачала головой и в очередной раз перечитала инструкцию: «Капни сюда своей кровью, подумай обо мне — ты, надеюсь, хочешь меня увидеть? Хотя бы чтоб в морду дать? Скажи «Кровь к крови, душа к душе, Томэ Кэррох, я к тебе» и пожелай вернуться. Я выбрал лето перед нашим поступлением, вспомни любой момент, главное, чтобы ты на самом деле захотела оказаться там и тогда. Жду».

И все. Это — ритуал?! Да это детская считалочка! Еще и листок — смятый, в бурых пятнах, потертый и пожелтевший, как будто все эти девятнадцать лет валялся в каком-нибудь углу среди хлама.

— Знаете, почтенный Хольм… это похоже на банальное самоубийство! «Кровь к крови, душа к душе»… — я подняла голову и тут же поймала внимательный взгляд старого цверга. — Почему вы так уверены, что все получится? Объясните!

А может, не так он и уверен, как показывает? Мало ли, что взял с меня очень серьезную клятву, взамен пообещав помощь там, в прошлом? В конце концов, если я до прошлого не доберусь, он-то останется при своих. Это я рискую всем, включая собственную жизнь, а он что? Зато сорвет приз, если я все сделаю как надо!

А я, между прочим, еще и не знаю, как именно — «надо». Зато знаю, как точно «не надо». Хольм и Пат рассказали много полезного, по крайней мере, об источниках я теперь знаю как бы не побольше всех своих предполагаемых родичей, вместе взятых. Да и о родичах понарассказывали такого — была у меня мысль познакомиться, но тут же испарилась. Явиться в клан на правах нищей приживалки — точно не по мне! Тем более что знание будущего дает кое-какие бонусы даже с учетом всех клятв о невмешательстве.

Но это — если я все-таки прибуду в здравом уме к месту и времени назначения, а не размажусь на атомы где-нибудь в безвременье, на полпути.

— Это очень простой ритуал, вы же сами видите, — ответил цверг.

— Это и пугает.

— А ведь чем сложней, тем легче ошибиться. Вы, люди, любите все усложнять. А нужно — упрощать.

Мне вдруг и в самом деле захотелось дать Томэ в морду. Или хотя бы в глаза наглые посмотреть. Вот уж упростил так упростил! И ритуал, и объяснения — по максимуму!

Да к бесам! Чего тянуть, цверги рассказали мне достаточно, а все, что касается Томэ, лучше спросить у него самого.

Игла оказалась острой. Кровь впиталась в листок до странности легко, ушла, как вода в песок. Я быстро и четко проговорила нужные слова. Да, Томэ, я иду к тебе… бойся! В памяти вспыхнуло ярко, словно выхваченное из тьмы ударом молнии: мы встретились посреди двора, на полпути между нашими подъездами, и оба сжимаем в руках одинаковые конверты с извещениями — пришли результаты вступительных тестов в университет.

— Ну что? — жадно спрашивает Томэ. — Ты прошла?

Он-то прошел, я уверена. А я…

— Боюсь открывать, — шепчу, протягивая ему запечатанный конверт. — Посмотри ты.

Показалось, что в грудь со всей дури лягнул слон, и я отключилась.

Чтобы в следующее мгновение открыть глаза и тут же крепко зажмуриться от слишком яркого солнца.

И ощутить в руках не смятую бумажку, а плотный, идеально новенький конверт.

И услышать оглушительный гвалт ворон, рев байков, пронзительные вопли вечного скандала в угловой квартире на первом этаже.

Вдохнуть жаркий воздух лета, запах пыли, бензина и нагретого асфальта.

— Мелка? Ты в порядке?

— Нет. Вообще не в порядке. — Как же страшно открывать глаза. Томэ… он еще отсюда или уже оттуда? Вот сейчас и узнаю. — Можешь сказать, какой сейчас год?

— Сейчас — пятьдесят девятый, — с веселым ехидством ответил он. — А с утра, как я понимаю, был семьдесят восьмой?

Получилось? Мы здесь — оба, оба живы… он жив?!

Я наконец-то открыла глаза и с визгом повисла у Томэ на шее.

Ох ты ж, какой же он еще мальчишка! Как будто не было всех этих лет — да ведь и правда, не было! Все впереди! Заново! Все теперь будет правильно!

— Получилось!!! Ну, Томэ, ну…

— Чего разоралась? — прервал мои восторги ворчливый вопрос. Бабка Зель, она ж вечно сидела на лавочке, чесала обо всех язык…

— Так вот же, поступила она, — ответил Томэ. — И я тоже, — я оторвалась от него, а он вытащил из моих пальцев конверт и показал бабке вместе со своим. — Вместе учиться будем. Есть повод радоваться.

— Причина, — поправила я.

— Что?

— Причина радоваться есть. А повод, — я потянулась к нему, сказала на ухо: — Повод есть — дать тебе все-таки в морду. Тем более сам предложил.