Дом у водопада

Введение

Жарко. Жарко. Жарко. Нестерпимый, всепоглощающий жар, пожирающий город. Воздух колышется от зноя, наполненный криками, треском рушащихся балок и горьким запахом гари.

Люди мечутся в панике, кричат и выбегают из домов. Взрослые, закутанные в мокрые простыни, выносят на руках детей и стариков. Молодые и одинокие спасают узелки с пожитками, ценностями и нажитым добром. Отчаянные выплёскивают в скверное пламя воду из вёдер. Но оно расползается во все стороны, перепрыгивая с крыши на крышу соседних домов. Оно живое. То, что внутри пламени – живые существа. Чудища, охваченные огнём, но он не жжёт их, он их спутник, след их существования.

На одной из улиц, где дома стали погребальными кострами, группа рыцарей сцепилась в схватке с таким существом. Чудище выпускало когти, от которых плавились стальные щиты. Его пасть, полная огня, вгрызалась в латы и с лёгкостью отрывала конечности. От его воя – низкого, вибрирующего, наполненного злобой, – ледяные мурашки бегали по спине. Несмотря на пекло, тела воинов покрывал холодный пот.

С крыши соседнего дома, рассыпая искры на каменную мостовую, спрыгнул второй монстр. Он больше первого, размером с ломовую лошадь. Под его лапами, охваченными огнём, оставались дымящиеся следы на камнях. От луж, образовавшихся после вчерашнего ливня, ни осталось ни следа.

Рыцари, оставив одного из своих на растерзание в зубах первого монстра, медленно отступали, прикрываясь оплавленными щитами. Они молча молились хранителям, понимая, что их конец близок.

Неожиданно для всех, и рыцарей, и монстров, на малое чудище обрушился столб воды. Шипя и клубясь паром, пламя погасло, обнажив истинный облик твари: черную, потрескавшуюся кожу, с мелкими светящимися прожилками, будто под шкурой текла раскалённая магма. Существо оказалось похожим на огромного черного кота с гибким телом и длинным хвостом. Из его лба торчали шесть блестящих рогов, будто наточенные копья.

Чудище выпустило из пасти плечо несчастного рыцаря и обернулось. Кроваво огненные глаза искали волшебника, помешавшего ужину. Тот одиноко стоял в дальнем конце улицы, едва различимый в дыму, он крепко сжимал посох. Голубой кристалл на его навершии сиял холодным светом.

Раненый рыцарь, едва получив свободу, отполз к отступившему отряду. Товарищи прикрыли его за щитами. Один из сопартийцев сорвал с себя тканевый плащ и туго перевязал кровавое месиво на плече, чтобы остановить льющуюся кровь.

Дикий рёв чудовища разнёсся между стен горящих домов. Из-под черной кожи прорвались новые языки пламени. Оба монстра развернулись и двинулись в сторону волшебника.

Тот пытался резонировать с кристаллом, но на это требовалось время, секунды, которых у него не было. Чудища почуяли его уязвимость и атаковали. Они одним мощным прыжком достигли своей жертвы.

Всполохи пламени скрыли от рыцарей судьбу, постигшую волшебника. Крики-вопли – сначала громкие, полные боли и ужаса, – быстро стихли, оборвались, когда связки оказались повреждены горячим воздухом, огнём или клыками… Это было уже неважно. Остался лишь треск огня или то трещали кости на зубах чудищ, да далёкие крики на улицах пострадавшего города.

Кошмар повторялся на каждой улице. Крики будили соседей. Пожар пожирал столицу с ненасытной скорость. Над городом, заглушая человеческие голоса, зазвонил военный колокол, возвещавший граждан о военном положении.

Разрозненные отряды рыцарей, наспех сформированные из патрулей, пытались сдерживать орду огненных тварей. Маги не спешили с помощью на улицах. Большинство из них уже стянуты к магической академии, где в самом сердце квартала знаний разверзлась и растёт зона пустоты.

Никто и не заметил, как одно из чудищ отделилось от общего хаоса и направилось к самому высокому и роскошному зданию столицы – королевскому дворцу. Лишь пламенные следы медленно остывали на брусчатке, как указатели трагедии, которая вскоре случится.

***

Когда наконец взошло солнце, зону пустоты удалось успешно запечатать, но академия превратилась в обугленные руины. Многих чудовищ удалось перебить, но цена оказалась чудовищной: количество жертв не поддавалось подсчёту. Над столицей стоял густой черный дым, закрывающий большую часть неба.

Объявлен недельный траур.

По центральной улице, ещё усыпанной пеплом, тянулись бесконечные вереницы похоронных повозок. Среди простых гробов, один выделялся – на нем лежало тяжёлое белое шёлковое полотно с гербом королевского дома. Тишину нарушал лишь скрип колёс, и люди, стоящие вдоль дороги, склоняли головы скорбя о потери Луны нации.

Воздух горчил от пепла, а вдалеке, на холме, стоял дворец. Его стены, озарённые утренним солнцем, носили страшные следы нападения: черные подпалины от когтей и дыхания скверны – безмолвные свидетельства того, как в одну ночь может рухнуть чей-то хрупкий мир.