Дом, в котором горит свет

1.2

На ходу накинула на себя пуховик и прямо в тапочках выскочила на улицу. Снег под ногами тут же заскрипел – с вечера ударил сильный мороз. Я тут же вдохнула свежий холодный воздух.

-Никита!

Водительская дверца открылась:

-Иди в дом! Заболеешь ведь!

Вопреки сверхэмоционально произнесенной просьбе, я упрямо подошла к машине и, глядя на мужчину, тихо спросила:

-А ты?

И посмотрела обеспокоенно на него, и только потом заметила в его руках ключи от машины. Ник до сих пор не включил зажигание. Передумал уезжать? Сама не заметила, как последний вопрос вслух произнесла. Ник покрутил головой и посмотрел на меня. Его взгляд совсем не будничный. Обеспокоенный, тревожный, полный сомнения. И, мать вашу, этому взгляду есть только одно объяснение, по причине которого Ник еще не уехал. Ему не безразлично. Я буду полной идиоткой, если это не так.

У меня появилось дикое, сумасшедшее желание его поцеловать. Будто нам снова по восемнадцать лет. Может, это волшебство зимней ночи так действует, а может, наружу вырываются мои женские потребности, которые после развода остались неудовлетворенными, но на мгновение между нами исчезли все преграды и препятствия, требующие от нас держаться друг от друга подальше.

Я протянула руку, и Ник верно понял мое намерение. И принял его.

Вышел из машины, стал напротив меня и, продолжая держать дистанцию вытянутой руки, заправил растрепавшуюся от ветра прядь моих волос за ухо. Легкое прикосновение, от которого током пронзило низ живота. Стало жарко, до невыносимости горячо, и даже лютый мороз не мог остудить моего желания.

Казалось, что стоит лишь пошевелиться, и волшебство пропадет, исчезнет, оставив после себя угольки разочарования. Как всегда, и я не удивлюсь. Но когда подняла голову, чтобы заглянуть в глаза мужчины – волшебство никуда не испарилось, наоборот. Потемневший взгляд куда-то внутрь меня, куда я никого не пускаю – и поцелуй. Мягкий, спокойный, до мурашек приятный. И долгожданный. Видит Бог, как долго я этого ждала!

Легкий стон давал возможность отступить, передумать, и в тот же момент не оставлял никаких шансов избежать того, о чем всеми нотами звенел морозный воздух.

Мы оба осознавали, на какой шаг идем. И не осознавали, какие последствия этот шаг может за собой повлечь. Но каждому из нас был необходим этот поцелуй, как и то, что за ним последует.

Без слов, боясь нарушить хрупкое очарование моментом, мы вернулись в дом, продолжая держать друг друга за руки. На ощупь открывая двери и выключая свет, добрались до спальни. Возможность повернуть назад у нас была, но мы ее проигнорировали, с упоением отдаваясь нахлынувшим чувствам. Мое разгоряченное тело звенело от прикосновений его холодных рук. Ник обнимал меня, гладил, ласкал, и я дрожала от этого контраста. Мы хватались друг за друга, стягивали одежду и рваными поцелуями, легкими укусами заявляли свои права на то, что должно было случиться.

Была б моя воля, мы бы даже до кровати не добрались. Так долго я ждала этого момента, что была готова отдаться прямо у двери, но Ник управлял мной, моими движениями и не прекращал целовать – глубоко, сильно, не давая ни на секунду усомниться в том, кто из нас хозяин положения.

Лихорадочно расстегивала его рубашку, краем сознания улавливая, что несколько пуговиц оторвались и упали на пол. Цеплялась за его ремень и, не справляясь с застежкой, просто притянула мужчину к себе. Его глухой стон отозвался во мне ответной реакцией. Сквозь прерывистое дыхание я пыталась сказать о том, что люблю его, что каждый день скучала о нем, что… Мой громкий крик Никита закрыл ладонью. Я так схватилась за него, что почувствовала, как царапаю ногтями его спину. Плевать. Мне настолько хорошо, что хочется кричать, орать в голос от той волны ярких, до шизанутости знакомых ощущений, которые накрыли меня тяжелой волной.

-Кира! – глухой вскрик – и уже Ник сдавливает руками мое тело, будто пытается сломать. Казалось, еще немного – и затрещат кости.

Ощущение дикого, первобытного восторга, когда каждая клеточка в теле звенит от напряжения, хаотично взрывается и расслабляется. И происходит будто бы остановка всех жизненноважных процессов внутри, что забываешь, как дышать. И лишь спустя огромное количество времени ты приходишь в себя. Вспоминаешь, что у тебя есть легкие, и они требуют кислород, и начинаешь потихоньку чувствовать свои пальцы, руки, тело и мужчину, который лежит на мне сверху.

Я продолжала сжимать его ногами, хотя времени прошло достаточно. Мы оба успели прийти в себя и немного успокоиться, но шевелиться не хотелось никому. Потому что с первым движением появится необходимость что-то сказать, как-то оправдаться друг перед другом, но было боязно.

Вот я и стала любовницей. Любовница бывшего мужа – звучит как анекдот. Но я ни о чем не жалею. Плевать на его жену, мне тоже в свое время изменили – и ничего. Все живы и здоровы.

Гораздо сильнее я боялась реакции Ника. Нет сомнения в том, что он сейчас винит себя в случившемся. Несмотря на то, что он всегда принимает решения сам, на тему верности у него пунктик. Даже, скорее, жесткое табу. Измену он не терпит ни в каком виде, поэтому нужно идти грудью на амбразуру и тянуть вину на себя. Иначе после нескольких дней раздумий начнутся самокопание, самобичевание, и как итог – саморазрушение. И если раньше я могла оказать максимальную поддержку, то его новая жена – врядли. Нельзя ей знать о том, что только что произошло. Случившееся этой ночью касается только нас двоих, третий – лишний.