Дом, в котором горит свет

2.2

Она приехала днем. Жена.

Никита долго объяснял ей что-то на улице. Я слышала, о чем они говорят, но не вмешивалась. Понимала, что ни к чему хорошему этот разговор не приведет.

-Подумай о Полине! Ты бросишь нашу дочь? – эти крики, казалось, слышала вся деревня.

Манипулировать Ника ребенком легко. Да, это низко, подло, но ничего проще быть не может. Ради детей он согласится на все.

Если бы я хоть раз воспользовалась этим запрещенным приемом, то ситуация была бы совершенно иная и в мою пользу давным-давно. И, признаться честно, иногда у меня возникало ядовитое желание отомстить. Показать, что у меня такие же права, как и у его жены. Но я никогда этого не делала. Так было нечестно в первую очередь по отношению к Нику.

В моей памяти до сих пор свежи воспоминания о том, как терпеливо мама сносила все пьяные выходки отца. Она молчала и мысленно продолжала молиться, когда он ее выталкивал ночью во двор, на мороз, в домашнем халате и тапочках. Я была маленькой и не могла дать должного отпора пьяному мужику. Чаще всего забивалась под кровать, а после, услышав громкий храп из родительской спальни, открывала маме дверь и впускала ее в дом. Однажды даже скорую пришлось вызывать, потому что мама едва не потеряла сознание от обморожения. Мне было страшно жить с отцом-тираном, отцом-деспотом, который всю свою ярость направлял на ни в чем не повинную женщину. Но мама в ответ никогда не выясняла с ним отношения, лишь пожимала плечами, мол, что с пьяного взять. «Ударили тебя по правой щеке – подставь левую», - часто повторяла она цитату из Библии, и я до сих пор никак не могу понять, правда ли она до такой степени верит в Бога, что так благоговейно отзывается о муже, который лишь по счастливой случайности еще не убил ее, или же она его просто-напросто боится? Я с облегчением и некоей долей ехидства кидала горсть земли на его гроб.

Я осуждала маму за то, что она своим неадекватным терпением искалечила и свою жизнь, и мою психику. Потому что в глубине души тоже чувствовала себя эдакой терпилой, которая каждый раз настойчиво прятала в себе истинные чувства к бывшему мужу, никому их не показывая. Спасибо Нику, что сделал этот первый шаг. Сама бы я на него никогда не решилась.

Виктория начала кричать, звать меня. Прятаться смысла я не увидела. Все равно когда-то этот разговор уже должен был случиться, и лишь по непонятной причине он затянулся на три года.

Вышла во двор и остановилась у ворот, прислонившись к двери.

-Я – мать его дочери! – размахивая руками, заявила Виктория. Никита сдержал ее за плечо и виновато посмотрел на меня.

В ответ я спокойно пожала плечами. Обоюдный аргумент.

-А у меня сын.

-Вот и бери своего сына и вали куда подальше! Не смей приближаться к моему мужу! Свою семью не удержала, теперь чужую развалить хочешь?

Очень эмоционально и грубо, но я больше ничего ей не сказала и не стала распалять конфликт еще сильнее. Все зависит только от Никиты, который в этот момент пытался успокоить жену, сдерживал ее, когда она кидалась на меня чуть ли не с кулаками. В конце концов он едва ли не силой усадил Вику в машину и заставил уехать.

Его слов я ждала как приговора.

-Все хорошо, - едва слышно и с большим сомнением. – Я с тобой.

От сердца немного отлегло. Никита сделал выбор, сам, и в этот раз не дал мне никаких шансов отказаться от этого. Да мне это и не нужно. Мне было совершенно наплевать на его жену, дочь и все, что с ними связано. Я хотела мужа для себя и не приходящего, а постоянного отца для своего сына. И никто не вправе меня судить за сделанную когда-то ошибку.