Дом, в котором горит свет

3.1

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Этим же вечером мы вернулись в город, и Никита переехал к нам. Тошкиной радости не было предела, хотя он удивленно поглядывал в сторону нашей спальни.

-Мам, а почему папа спит в твоей комнате? Лазве у него нет своей, где он будет лисовать? – со всей своей наивной простотой интересовался сын, не выговаривая добрую половину звуков.

-Будет, - я указала на дверь кабинета, в котором теперь находились ноутбук и графический планшет архитектора Легостьева. Отдельное помещение в доме ему необходимо для работы. – Теперь папа будет жить там.

Антоша понятливо кивнул и помчался к щенку, которого назвал Лео – в честь любимой черепашки-ниндзя, по которым он фанатеет. Ник залихватски подмигнул сыну и обратился ко мне:

-Погладишь мне рубашку?

Неловкая просьба, будто слон в посудной лавке пытается дотянуться до хрупкого фужера и не перевернуть рядом стоящий хрусталь. Я тоже чувствовала себя неловко. Мы пытались привыкнуть друг к другу. Привыкнуть к старым, казалось, забытым ощущениям. Вспомнить все заново. Каково это – готовить вместе ужин. Или не напрягаться, услышав глухой мужской голос, просящий тебя погладить рубашку или закинуть в стирку джинсы. Не дрожать как осиновый лист от легкого прикосновения… Именно вот к этому ощущению близости мы вновь привыкали.

Я тянулась к его губам, целовала в шею, царапала его спину и задыхалась от счастья. Любимый… родной… да… Мое тело звенело от ощущения такого желанного тела, а душа пела от ответных поцелуев любимого человека. У меня не было других мужчин за это время, поэтому моя реакция на Ника осталась прежней.

Он решил оформить наши отношения официально. Я никак на него не давила и не упрашивала, молча радуясь тому, что имею. Неделю назад у меня и этого не было. Но для государственной регистрации брака необходимо развестись с Викой. Легостьев сказал, что возьмет это на себя. Причин не верить ему у меня не было. Он искренне хотел быть с нами. Со мной и Тошкой. И так три года потеряли.

Поначалу Виктория истерила. Даже находясь в другой комнате, я слышала ее громкие вопли в телефонную трубку. Угрожала запретом видеться с маленькой Полиной. Спустя пару недель, видимо, ее непрекращающаяся истерика надоела даже ей самой. Она вовремя успокоилась, еще бы пару дней, и даже вечно сдержанный Ник бы сорвался и показал, кто хозяин ситуации. Разорвать в клочья все законы и отправить жену в психушку – минимальное из того, на что он способен, когда напрочь теряет все свое хладнокровие.

Но обошлось без психушки и прочей нервотрепки.

Мое сердце, видимо, стало что-то подозревать еще до того, как все закружилось. При одном упоминании Виктории оно начинало болезненно ныть, отдавая тикающим пульсом у виска. Видимых причин тогда еще не было, а страх уже появился.

А потом начались подрывные действия, и весьма активные.

-Кир, я отъеду на пару часов? – не предупредил, а скорее, поставил перед фактом Никита. О том, куда он собрался на ночь глядя, спрашивать было не нужно. Пять минут назад он разговаривал по телефону с Викторией. Однако задать этот вопрос было необходимо, потому что мне нужны были объяснения. Я не тумбочка, и у меня есть чувства.

-Ты куда? И почему так поздно?

-Поля пролила на себя горячий чай и обожглась. Поеду, посмотрю, вдруг там помощь необходима?

Да, я не тумбочка, но в этой ситуации мне оставалось лишь подчиниться и отпустить. А что я могла сделать? Запретить? Запереть его в доме? Нику не пять лет, он мальчик большой и понимает, что делает. Будет только хуже. Как можно запрещать отцу видеть собственного ребенка? Мне оставалось лишь объяснить Тошке, почему папа, который теперь живет с нами, уехал и вернется поздно ночью.

Следующим днем Виктория позвонила вновь. Полина упала с горки на детской площадке и поцарапала коленку. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – Никитой откровенно манипулировали. Зная, что при имени дочери он сорвется в любой момент, эта женщина действовала по-женски изощренно, подключив всю свою хитрость. Ее уловки были настолько просты, что не заметить их мог только слепой. Видимо, Ник ослеп, если позволил женщине одурачить себя. Она говорила, что смирилась с его решением и не будет перечить, спокойно подпишет развод. И вместе с тем звонила по несколько раз на дню, оправдываясь беспокойством за ребенка.

-Я зашивала белье, а Полечка крутилась рядом. Никитусь, она себе косичку обрезала и чуть не поранила пальчик!

-Полечка обожглась об утюг, пока я гладила!

-Полечка ножку подвернула на ступеньках!

Полечка то, Полечка се…

Миллион проблем, которые на деле оказывались выдумкой, фантазией гиперзаботливой мамаши. Якобы гиперзаботливой мамаши. Естественно, царапина на коленке оказалась некритичной. Вместо косы девочка лишилась небольшой пряди, которая была незаметна и быстро отрастет. Никаких ран и ожогов, к счастью, не случилось, а после вывиха детки точно не танцуют как оголтелые под песенку в мультфильме.

Я набралась храбрости и попыталась объяснить Нику, что происходит на самом деле.

-Никит, она выдумывает все, чтобы ты был рядом! Она тебя не отпускает, она врет!