Дом, в котором горит свет

4.1

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Никита

Дождь лил беспрерывно вторые сутки. Для меня этот ливень был сродни библейскому потопу. Подходил к концу третий день, как Кира поставила мне не самое выполнимое условие. Выбрать себе жену. По сути, выбрать семью, которую я буду видеть каждый день, и семью, которую буду видеть только по выходным. В уравнении из трех вполне себе известных один заранее проигрывает. Выбирать нужно, исходя из того, кто будет меньше страдать.

Кира привыкла жить без меня. Она самодостаточная женщина. Она научилась жить одна и надеяться только на себя. Вика – ее полная противоположность. Башня ее самостоятельности начала разрушаться, едва я собрал вещи и уехал.

Зачем? Я не знаю… теперь не знаю. Теперь я вообще не понимаю того порыва, которому поддался. Зря я вернулся к бывшей жене. Очень зря… И теперь, стоя под проливным дождем, я понимал это так четко, как никогда.

Еще месяц назад у меня была законная жена, дочь, сын, была женщина, которой я восхищался издали, со стороны, не смея сказать ей об этом. А теперь рискую потерять все. Я мечтаю о заветной кнопке, которая выключила бы все мои мысли и что самое главное – воспоминания. Но тумблеры щелкали один за другим, память подкидывала все новые и новые эпизоды из прошлого. И слишком тяжелы некоторые воспоминания, которые проще забыть и начать жить заново, чем просто жить с ними.

Развод для меня был слишком болезненным. А Кира махнула рукой, отказавшись от всего, к чему мы с ней вместе так долго шли. Как будто окурок от сигареты выбросила, не дав мне ни единого шанса хоть как-то оправдать себя в ее глазах. Как же – изменщик, предатель. А теперь приняла меня обратно, дала возможность все вернуть. И я ухватился за эту возможность, как рыба за крючок, потому что до безумия хочу быть с ней. А Вика… если вернуться на месяц назад, смог бы я поступить иначе? Не поддаться низменным инстинктам и уехать домой, как было бы правильно, а не спать с Кирой?

Месяц…? Нет, я хочу вернуть обратно годы! Чтобы не пойти тогда с пацанами в клуб и не встретить там Вику. Симпатичную, веселую, общительную, которая через несколько месяцев забеременела. Конечно, я не был готов к такому повороту событий, но Кирюхино безразличие и мое чувство ответственности дало о себе знать – переехал к ней, свадьбу сыграли. Вот только у Вики не получилось создать для меня тот домашний уют, о котором я всегда мечтал. Наверное, поэтому я так много времени проводил с Тошкой и гостил у них с Кирой. Мне хотелось приходить домой, где меня бы ждала любимая жена с ребенком, на столе – вкусный ужин, в спальне – мягкая постель. Вместо этого были постоянные жалобы на отсутствие денег, которые со временем переросли в скандалы, упреки в том, что мы постоянно сидим дома и не выходим в гости, в том, что я сам пропадаю черте-где после работы и прихожу далеко за полночь. На каждое из обвинений был логичный ответ. Большая часть денег уходила на ипотеку и алименты сыну, оставалось лишь на самое необходимое. Гости… какие могут быть гости с маленьким ребенком? А то, что стал задерживаться на работе – здесь Вика была права на все сто. Что угодно и куда угодно, лишь бы не домой.

Я радовался рождению дочки первые полгода – все последующее время жена давила на меня своими жалобами, обвиняла во всех мыслимых и немыслимых грехах. И в какой-то момент мне все осточертело. И жена, и квартира… единственное, что хоть как-то удерживало от открытых измен – маленькая Полинка.

Надо же, у вполне себе верных и благочестивых родителей оказался вот такой непутевый сын. В какие-то моменты мне даже стыдно было, что налево хожу. Перед собой стыдно, перед предками. И в первую очередь – перед Кирой. Не перед женой, которой изменял, а именно перед Кирой. Потому что каждый раз я видел перед собой ее. Приезжал к ней, смотрел на ее длинные ножки в коротком халатике и на упругую грудь, обтянутую легкой рубашкой, захлебывался слюной и, так и не решаясь прикоснуться к ней, ехал касаться других. Не таким красивых, не таким любимых, но зато они не прогоняли меня на утро. А та, которую я представлял на их месте, не знала об этом и верила в ту лживую картинку, где я примерный муж и семьянин. Она – единственная, кто не знал правды. Даже мои родители были в курсе о моих похождениях.

Мать предлагала перестать метаться и завести еще одного ребенка. Завести – словно котенка. А еще сказала, что двое детей крепче удержат семью, нежели один. Я же с материю был вкорне не согласен, потому что ясно осознавал – рядом со мной не та женщина. Долго думал, прежде чем возобновить отношения с Кирой. Мать пыталась меня переубедить, Вика закатила истерику, даже молчаливый отец советовал сохранить хотя бы эту семью и не делать глупостей.

Но я чуть ли не впервые никого не послушал, настоял на своем – и вернулся к Кире. С криками, скандалами, дележкой имущества. Со стороны казалось, что упреки были взаимные, но я по большей части молчал и со всем соглашался. Для меня гораздо важнее было то, что все измены остались в прошлом. Рядом со мной теперь моя женщина.

Но внутри все равно скребло. Грубо я с Викой поступил. Некрасиво. Именно поэтому срывался по каждому ее звонку, чтобы кошки в груди царапать перестали. Наверное, это была совесть, которую я пытался заставить молчать. Я был твердо уверен, что делаю все правильно. И успокаивался сам, успокаивал Киру, которую люблю. Были моменты, когда я отрицал это. Но смотрел на нее и видел ту же любовь в ее глазах, и чувства снова возвращались. Думал – не простит, а она простила. Впустила в свой дом, в свою постель. Я был счастлив.