Дом в наследство

Глава 2

Поезд выплюнул меня на станцию "Городской" затемно, когда только-только алела полоска зари. Воздух был свежим, пахнущим пылью и чем-то зеленым. На вокзале – тишина и пустота. Полицаи? Как говорил Коля, тот самый выпускник-полицейский, к утру они обычно досыпают после ночного дежурства где-нибудь в отделе. Я нашел скамейку у вокзала, достал из рюкзака последнюю булку и пару яблок – спасибо нашей нянечке, Татьяне Петровне, сунула мне утром "про запас". Позавтракал, наблюдая, как город просыпается.

Деньги… Да, на электричку я выложил почти все. Но не все. За годы в детдоме я научился кое-что прятать. От директрисы, от воришек-старших, от самого себя, на черный день. Несколько купюр, смятых и затертых, были аккуратно зашиты в подкладку старой куртки, которая теперь лежала на дне рюкзака. Этого хватило бы на автобус до деревни и, может, на пару дней самой дешевой еды. Рисковать и тратить сейчас не хотелось, поэтому решил прогуляться пешком – осмотреться, убить время до автобуса и… подумать.

Городок был как все небольшие города. Центр – вокзал, площадь с унылым фонтаном (не работал), здание администрации, оно же, судя по вывескам, библиотека и краеведческий музей. Рядом – новенький, кричащий рекламой торговый центр ("Фитнес 24/7" и "Караоке-Бум" – весело). Чуть дальше – стандартные пятиэтажки, а за ними белело здание больницы. Детсады, школы, частный сектор, пара кафешек с вывесками "Блинная" и "Пельмени". Час брожения – и я уперся взглядом в здание колледжа. На фасаде – большой баннер: "Прием на новый учебный год!". Перечисляли специальности: автомеханик, повар, сварщик, бухгалтер, юрист… Условия приема. Бюджетные места есть.

Сердце екнуло. У меня есть аттестат. Есть паспорт. Мой паспорт, который Лариса Павловна не забрала – то ли забыла в спешке, то ли считала, что он мне не понадобится, раз уж я откажусь от всего и останусь под ее крылом. Мысль ударила, как ток: А вдруг? Вдруг смогу поступить? На бюджет. Тогда… Тогда опекун вроде бы и не нужен? Я же почти взрослый, с паспортом. Надежда, зыбкая и опасная, зашевелилась внутри. Рискнуть? Обязательно. Но сначала – дом.

К шести вернулся к вокзалу. Автобус до Подгорного ждал на вокзале. Я отсчитал несколько смятых купюр – деньги из тайника. Сегодняшняя прогулка съела время, но не копейки. Автобус тронулся, увозя меня от относительно цивилизованного центра в сторону окраин, а потом и вовсе за город. Дорога тряская, пыльная. Деревня Подгорное встретила меня тишиной и запахом скошенной травы.

Иду по знакомой-незнакомой улице. Многое изменилось, но кое-что врезалось в память: вот школа, мимо которой меня водила бабушка, но в которую я так и не пошел – забрали детдом. А вот старое корявое дерево на развилке. Когда-то на нем висели качели из покрышки. Мы качались с соседскими ребятишками… Качелей давно нет, а дерево стоит, будто страж прошлого.

И вот он. Дом. Вернее, то, что от него осталось.

Я знал, что будет плохо. Ожидал запустения, пыли, может, разбитого стекла. Но не этого.

Словно сюда свозили мусор со всей округи. Горы хлама: битый кирпич, ржавые банки, сгнившая одежда, куски шифера, какие-то непонятные железки. Трава буйная, по пояс местами, пробивалась сквозь груды отбросов. Сам дом… Облупившаяся краска, обвалившаяся кое-где обшивка, обнажившая трухлявые бревна. На стене – кривое граффити-копьево. Крыша… Крыша была частично разобрана, словно кто-то начал растаскивать ее на дрова, да бросил. Одно окно зияло дырой, другие были закрыты покосившимися ставнями, а кое-где заколочены гнилыми досками.

Сперва не поверил. Не может быть. Полез искать забор. Вернее, то, что от него осталось – несколько покосившихся столбиков. И на одном из них – еле держащаяся, выцветшая до белизны деревянная табличка. Я протер грязь рукавом. Царапина на пальце, но я даже не почувствовал. На табличке – криво выведенная цифра: 18.

Дыхание перехватило. Я помнил этот день. Бабушка купила краску. Я, будучи мелким, с огромной серьезностью выводил цифры. Получилось криво, особенно "8". Бабушка смеялась, гладила по голове: "Ничего, Матвейка, научишься! Главное – наш дом теперь с номером!" А теперь... Теперь это был позорный знак на руинах.

Мысль о теплой кровати внутри, которой я тешил себя в дороге, рассыпалась в прах. Сегодня ночевать здесь внутри явно не светит.

Подошел ближе. Крыльцо развалилось, входная дверь заколочена крест-накрест, и на ней висел здоровенный, покрытый рыжей коррозией амбарный замок. Ключей у меня не было. Дернул – держалось намертво. Обошел дом, продираясь сквозь заросли крапивы и хлам. Задняя дверь? Исчезла. Вернее, на ее месте зияла дыра, заваленная обломками и мусором. В одном месте ставня еле держалась. Я с трудом отодрал ее, заглянул в щель. Внутри – царство разрухи и хаоса: обвалившаяся штукатурка, куски обоев, сломанная мебель, груды какого-то тряпья. И запах… Запах сырости, плесени и чего-то мертвого.

Комок подступил к горлу. Разочарование, злость, отчаяние. Но стоять и ныть – не в моих правилах. Нашел относительно чистый пятачок травы под уцелевшей березой у дальнего угла участка. Скинул рюкзак. Начну снаружи. Хотя бы расчищу себе место. Может, идея придет. Да и двигаться надо – чтобы не сойти с ума.

Обнаружение большого, целого мусорного бака за домом стало маленькой победой. Видимо, даже мародеры побрезговали в нем копаться. Я вооружился найденной палкой и начал разгребать завалы. В ход шло все: сгнившие доски – в одну кучу (может, на растопку, если удастся попасть внутрь?), картон и бумага – в другую (тоже гореть будет), явно чужой хлам – в бак. Чего там только не было! Старые дорожные знаки "кирпич" и "главная дорога", полуразобранный магнитофон, порванные ботинки, куча пакетов с заплесневелыми объедками... Брр. Брать руками это не хотелось. Мечтал о бульдозере – одним махом сгрести все это безобразие в кучу и сжечь. Трава мешала дико, цеплялась, кололась.