Дом в наследство

Глава 4

Проснулся я с первыми птицами. Холод утренней росы пробирал даже сквозь ветровку, но тело ныло уже не так сильно – видимо, привыкало к лавке. Живот предательски урчал, напоминая о вчерашней скудной трапезе. Вставай, Матвей, пора кормить зверя.

Развел небольшой костер на старом месте, поставил ковшик с водой. Засыпал горсть овсянки – самая быстрая каша. Пока варилось, взялся за удочку. Вчерашний обломок древка не внушал доверия. Нашел более крепкую и прямую ветку орешника, аккуратно примотал ее к уцелевшей части удилища найденной проволокой. Крепче. Надежнее. Сегодня должно повезти.

Пока каша густела, отмыл найденное ведро в реке до блеска. Вода в роднике была ледяной, кристально чистой. Наполнил ведро – сегодня будет уха, я чувствовал!

К реке шел с особым настроем. Вчерашняя неудача только подстегнула. Нашел червей в том же влажном месте под старой доской. Забросил снасть в омуток под нависшей ивой – там, по моим детдомовским наблюдениям, любит стоять рыба. Ждал. Минуты тянулись, как резина. Солнце уже припекало спину. И вдруг – уверенная поклевка! Сердце екнуло. Подсек! Сопротивлялась отчаянно, но моя самодельная удочка выдержала. На берегу запрыгала приличная плотвина, отливающая серебром. Восторг! Потом еще одна, поменьше. И еще! Четыре штуки! Улов!

Проблема хранения оставалась. Жара стояла нешуточная. Варить уху? Но съесть все сразу – слишком много. Решил запечь. Вспомнил один трюк, которому научил нас дед-сторож в лагере, куда пару раз отправляли от детдома. Нашел жирную глину у обрыва. Плотвинок распотрошил ножом (жабры и кишки – в реку, пусть смоет), но чешую оставил. Нашел ту самую траву – невзрачную, с узкими листьями, растущую у самой воды. Размял пучок в руках – воздух наполнился резким, пряным, чуть лимонным ароматом. "Пахучка", мы ее называли. Набил ею брюшка рыбин. Каждую завернул в большой, сочный кленовый лист, а потом облепил глиной, как броней. Получились увесистые "булыжники". Вырыл углубление в золе еще теплого утреннего костра, уложил туда глиняные "коконы", засыпал раскаленными углями и прикрыл свежими дровами. Пусть томятся.

Пока рыба запекалась, с наслаждением нырнул в реку. Холодная вода смыла пот и пыль, освежила мысли. Сплюнул на ладони, растер по вчерашней футболке и шортам – стирка по-матвеевски. Развесил сушиться на кустах. Прилег на теплый песок, закрыл глаза. Солнце припекало, запах нагретой хвои и воды смешивался с дымком костра. Блаженство. Через какое-то время полез проверять "булыжники". Аккуратно расколол один. Глина отошла пластом, увлекая за собой чешую и лист. Под ним открылось нежное, пропаренное филе, пропитанное соком "пахучки". Аромат стоял умопомрачительный! Отломил кусочек. Горячо, сочно, невероятно вкусно! Даже без соли – эта травка творила чудеса. Съел одну плотвину тут же, на берегу, облизывая пальцы. Остальные три оставил в глине – так они дольше сохранятся.

Жара становилась невыносимой. Солнце пекло немилосердно. Пора в дом, в тень. Сегодня – генеральное наступление на внутреннюю разруху. Пока доступны только кухня и гостиная.

Кухня:

• Выволок на улицу весь видимый мусор: сгнившие тряпки, обрывки обоев, битый кирпич, горы пыли и мышиного помета (бее!).
• Сломанный стул и табуретку разобрал на дрова – толку от них ноль.
• Плита. Осмотрел как заправский механик (спасибо урокам труда в детдоме). Дверца духовки висела на одной петле. Сама плита – чугунная махина. Ручки конфорок закисли, но провернулись! Главный вопрос: а тянет ли труба? Заглянул в топку – сажа, но сквозняк есть! Надежда зашевелилась. Может, и работает? Оставил пока – задача на завтра.
• Раковина и тумба. Раковина цела, даже кран какой-то ржавый торчит, но без воды – просто украшение. Одна тумба под ней уцелела – крепкая, дубовая. Вытер ее мокрой тряпкой. Теперь у меня есть "кухонный гарнитур" из одной тумбы.
• Полки. Кошмар. Дерево трухлявое. Как только попытался снять одну полку – она рассыпалась в руках, осыпав меня трухой и старыми гвоздями. Две другие держались чудом, но выглядели ненадежно. Снял их с предельной осторожностью. Зато нашел сокровище! На задней стенке, за последней полкой, стояли две фаянсовые тарелки (одна с трещиной, но целая!) и три ложки – две алюминиевые погнутые, одна металлическая, тяжелая, явно старинная. Богатство! Теперь есть из чего есть.
• Таз и доска. Вытащил их на свет. Большой эмалированный таз – настоящая находка. А вот доска... Деревянная, с рифленой поверхностью, потемневшая от времени. Всплыл образ: бабушка, склонившись над таким же тазом, с силой трет мой замаранный в земле свитерок о эту ребристую поверхность. Ее руки, красные от холодной воды и мыла... Грустный комок подкатил к горлу. "Бедная бабушка..." – прошептал я, смахнув неожиданную пылинку с глаза. Поставил таз в угол – пригодится для стирки или мытья посуды. Доску прислонил рядом – память.

Гостиная:

• Мусора здесь было меньше, но больше пыли и паутины. Вымел веником из сухой травы все, что мог.
• Главная Дверь. Подошел к ней. Массивная, дубовая. Дернул ручку – не шелохнулась. Заколочена наглухо снаружи, судя по щелям. Пока не до нее.
• Внутренние двери. Двери в коридор были распашными, когда-то красивыми. Сейчас они были закрыты, а перед ними... стоял комод. Не просто комод, а монстр! Высокий, тяжеленный, из темного дерева. Одна ножка отломана, и он накренился, упершись углом в дверь. Толкнул плечом – ни на миллиметр. "Нужен рычаг" – констатировал я, осматриваясь в поисках длинной и прочной палки. Или лома. Мысленно добавил это в список задач.
• Комод как хранилище. Несмотря на вид, ящики были целы! Выдвинул один. Паутина, пыль. Вытер тряпкой. Сложил туда свою скромную одежду из рюкзака. В другой – пересыпал крупы из "холодильника". Сухо, безопасно от грызунов. Рюкзак опустел, став лишь сумкой для переноски. Странное чувство – расселение. Как будто пускаю корни.
• Находки. За комодом, в пыльном углу, нашел пару фарфоровых статуэток – заяц и медвежонок, мило, но без одной лапы у зайца. И плетеную корзинку, немного помятую. Выбросить? Пожалел. Может, сгодятся. А под слоем мусора у стены – монеты! Несколько советских копеек и одна царская, с орлом, темная от времени. И пару бумажек – старые рубли, уже недействительные. Коллекционеры платят за такое? Надо будет в городе узнать. Спрятал в самый дальний ящик комода – мой первый "сейф".