Дом в наследство

Глава 6

Я проснулся не от света, а от звука. Монотонный стук, нарастающий, как барабанная дробь. Дождь. Не просто дождь, а ливень, обрушившийся на старую крышу. И не только на крышу. Холодные капли били мне прямо в лицо. Я вскочил, как ошпаренный. В темноте комнаты слышалось жалобное плюханье – вода падала с потолка в несколько мест, образуя на полу темные, расползающиеся лужи. Одна из них уже подбиралась к моему драгоценному матрасу.

Адреналин ударил в виски. "Крыша течет!" Паника, холодная и липкая, сковала на секунду. Потом включился режим выживания. Нужна тара! Всё, что может держать воду! В темноте, нащупывая ногами мокрые доски, я метнулся по комнатам. Эмалированная миска из-под грибов – на пол под струю! Старая кастрюлька, найденная вчера в углу кухни – туда же! Пустая стеклянная банка – и ее подставил! Пластиковое ведро – спасение для матраса! Я ставил их под потоки, ловя ледяные брызги руками. Вода уже хлюпала под ногами.

Но одной миски и кастрюльки не хватало. Нужно больше! Я вспомнил про ведро, в котором вчера носил воду, и про таз – они остались у задней двери. Выскочил на крыльцо. Темнота была кромешной, дождь хлестал по лицу, мокрая земля разъезжалась под ногами. Чудом не свернул шею, спотыкаясь о невидимые корни и камни. Нашел ведро и таз, скользя и пачкаясь, втащил их обратно. Расставил под новые протечки, появившиеся как по волшебству. Отдышался, вытирая мокрое лицо рукавом. Комната напоминала лагерь беженцев под аккомпанемент дождя.

Только собрался перевести дух и подвинуть матрас подальше от воды, как мысль, острая и холодная, пронзила мозг: "Холодильник!" Моя яма-кладовка! Под таким ливнем она превратится в болото, а пластиковая бутыль – в гроб для запасов! Я снова рванул на улицу, не обращая внимания на дождь и темноту. Провалился по щиколотку в грязь у ямы. Руками, дрожащими от холода и спешки, откинул мокрый картон и кирпич. Отвинтил крышку-воронку. Вода уже сочилась внутрь! Я вытащил пакеты с крупой (к счастью, они были в плотных полиэтиленовых мешках из магазина), банку с остатками каши, картошку и лук. Все промокло, но, кажется, не пострадало. Запрыгав на одной ноге (вторая туфля застряла в грязи), я вернулся в дом. Свалил спасенные припасы в раковину на кухне. Разбираться буду утром. Сейчас – только бы согреться и доспать хоть пару часов.

Утром проснулся удивительно бодрым, несмотря на впивающиеся в бок пружины матраса и хор капель в импровизированных "музыкальных инструментах" по всей комнате. Дождь стих, оставив после себя свежий, промытый воздух и лужи, сверкающие на солнце. Зато крыша... Крыша требовала срочного внимания. Но сначала – умыться.

Нашел за домом тот самый умывальник-"рукомойник" – стальную тумбу с краном и вмурованной раковиной. Бабушка использовала его для огорода. За ночь он наполнился дождевой водой почти до краев. Вода была холодной, как лед, но чистой. Умылся, фыркая и бодрясь. Ледяные струи смыли остатки сна.

Планировал продолжить войну с мусором на заднем дворе, но взгляд случайно упал под березы у забора. И там... гриб! Крепкий, коричнево-шляпый подберезовик, гордо стоял на стройной ножке, украшенный каплями дождя. Сердце екнуло от неожиданной радости. Грибы! Бабушка иногда брала меня с собой, но я был мал, больше бегал, чем собирал. Но этот я знал точно! А если есть один...

Вспомнил про старую плетеную корзинку, найденную вчера в комоде. Она была потертая, с отбитыми краями, но целая. Взял ее, нож и, натянув ветровку, отправился к опушке леса, начинавшейся прямо за огородами соседей. Вглубь не полез – без компаса и опыта легко заблудиться. Шел осторожно, высматривая знакомые шляпки. "Только те, в которых уверен", – твердил я себе. Подберезовики, подосиновики с их яркими оранжевыми шляпками, царственные белые с толстой ножкой... А потом – целая россыпь! Пень, густо усеянный дружными семейками опят! Корзинка наполнялась на глазах, издавая упругий хруст и распространяя влажный, землистый аромат. Чувство азарта и щедрости леса охватило меня. Возвращался я с полной корзиной, как триумфатор.

Дома еще раз перебрал добычу. Выбросил пару червивых подосиновиков и один странный гриб, в котором усомнился. Остальные почистил ножом, счищая лесной мусор и кожицу со шляпок. Решил пожарить. Сковородки не было. Достал верный ковшик. Нарезал грибы и лук (увы, последнюю луковицу), бросил внутрь. Поставил на кирпичи над тлеющими углями вчерашнего костра. Аромат пошел умопомрачительный! Но без масла грибы быстро начали прилипать. Я мешал их палкой, но... запахло паленым. "Черт!" Выключил, вернее, снял с огня. Снизу прилипла черная корка. Но сверху... сверху было горячо, ароматно и очень сытно. Съел прямо из ковшика, обжигаясь. Вкусно, хоть и с горчинкой пригара. Масло. Надо купить масло. И сковородку. Записал в мысленный список.

После завтрака взялся за уборку с удвоенной энергией, но и мусор, казалось, сопротивлялся с удвоенной силой. Старые покрышки, проржавевшие бочки, куски шифера, бесконечные пакеты... К вечеру я еле волочил ноги. Спина гудела, руки дрожали от напряжения. Но сдаваться было не в характере.

И вот, разгребая завал у сарайчика, я наткнулся на что-то деревянное. Откопал. Лавка! Деревянная, простая, с широким сиденьем и спинкой. Одна ножка слегка подгнила, краска облупилась, но конструкция была крепкой! Я вытащил ее, отмыл от грязи из ведра. Поставил у входа в дом, под навес. Сесть на нее было невероятным блаженством после дня на ногах. Усталость немного отпустила. "Покрасить надо будет..." – подумал я, разглядывая ее. Но даже сейчас она была прекрасна. Моя первая садовая мебель. В моем доме.

Я сидел на лавке, глядя на расчищенный за день пятачок двора, на корзинку с остатками грибов и на черный подгоревший ковшик. Дождевая вода все еще звенела в мисках и кастрюльках внутри. Крыша протекала. Не хватало самого необходимого. Но был грибной суп (пусть и пригоревший), была сухая лавка под навесом, и было тихое вечернее солнце, пробивающееся сквозь тучи. И это было моё.