Дом в наследство

Глава 8

Проснулся я позже обычного, в воскресенье. Солнечный луч бил в лицо. Тело ныло терпимо. На душе – странное послевкусие от вчерашнего: смех, жгучий вкус мергезы, и… тревога. "Слишком близко. Слишком много людей". Потянулся, услышав скрип пружин, и вдруг – насторожился. Чувство. Будто кто-то рядом. Не в доме – снаружи.

Я привстал на локте, замер. Прислушался. Тишина. Но нервы звенели. Осторожно подошел к задней двери, приоткрыл ее на сантиметр.

Во дворе, у самого края расчищенного пятачка, стояла Ким. Она разглядывала лавку под навесом, потом дом, ее взгляд скользнул по заколоченным окнам, по куче "полезного" хлама. Выражение лица – смесь любопытства и озадаченности. "Шпионит? Или просто соседка?"

Я распахнул дверь, шагнул на кирпичное крыльцо. Она вздрогнула, обернулась. Смущение мелькнуло в глазах, но быстро сменилось обычной ее уверенностью.

– Привет, Архимед! – крикнула она, делая пару шагов ближе. – Не спишь уже? Хорошо, что застала.

– Привет, – буркнул я, спускаясь. "Чего надо?"

– Я тут... извини, что без спроса, – она махнула рукой в сторону зарослей сирени, – живу напротив, за этими джунглями. Вижу твой двор из окна. Неделю наблюдаю, как тут что-то шевелится. Мусор убывает, тропинка... Костер дымил. Любопытно стало жутко. Кто тут поселился в доме Лукиных? Мама говорит, может, мародеры. А я вчера тебя узнала... Вот и решила проверить. – Она улыбнулась, но в глазах читался вопрос.

– Я, – коротко подтвердил я, подходя. "Главное – не болтать лишнего".

– Так ты... родственник? – спросила она, прищурившись. – В деревне говорят, что тут какая-то тетя твоя объявилась. Из города. Опекун, что ли? – Ее взгляд был острым, сканирующим. "Слухи. Уже пошли. Скоро и до Ларисы Павловны дойдут". Холодок страха пробежал по спине.

– Да... тетя, – соврал я, глядя куда-то мимо нее. – Дальняя родня. Пока... присматривает. А я тут помогаю разгрести. – Слова звучали фальшиво даже в моих ушах.

– Помогаешь? – Ким окинула взглядом горы хлама, развалины дома, мой вид – грязный, в потертых шортах. – Один? Воюешь с этим? – В ее голосе слышалось недоверие и... что-то вроде жалости. "Ненавижу жалость".

– Пока да, – отрезал я, стараясь звучать уверенно. – Справляюсь. Медленно, но справляюсь.

– Дурак, – сказала она, но уже без вчерашней теплоты, а скорее с досадой. – Зачем мучиться? Папа мой, дядя Витя... Они бы за день тут пол-участка очистили. Технику бы пригнали. И крышу глянули – она же течет, я видела после дождя.

Предложение помощи обожгло, как удар. "Помощь? Капкан. Сейчас придут мужики, увидят, что никакой тети нет, начнутся вопросы... А потом – звонок в детдом или в полицию". Яростное "Нет!" вырвалось само собой:

– Не надо! – резче, чем хотелось. Видел, как она слегка отшатнулась. Постарался смягчить, но твердо: – Честно, Ким. Не надо помощи. Я... я должен сам. Хочу сам. Чтобы понять... – я запнулся, ища слова, – ...что это мое. И чтобы не шуметь. Лишние люди... Лишние разговоры. Моя тетя не любит шума. – Добавил про "тетю" для убедительности, чувствуя, как горит лицо от лжи.

Ким смотрела на меня долго. Ее взгляд был тяжелым, оценивающим. Потом она вздохнула, пожав плечами:

– Ладно, герой-одиночка. Твое право. – Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась. – Мама пироги испекла. Сказала передать. Зайдешь?

"Пироги? Ловушка с запахом? Или просто... пироги?" Внутри что-то дрогнуло, но страх был сильнее.

– Спасибо, но... – я покачал головой, – я занят. Очень. Может, в другой раз.

Она кивнула, без улыбки.

– Как знаешь. Но если что – кричи. Мы через забор. – Она встала. – Ладно, не буду мешать твоим подвигам. – Она махнула рукой и ушла в заросли сирени, не оглядываясь.

Я стоял, сжав кулаки, пока ее фигура не скрылась. "Отвадил. Молодец. Теперь точно не придет". Но почему-то на душе было гадко и пусто. Комок подкатил к горлу. "Все правильно. Любая помощь – это долг. А долги надо отдавать. Или они тебя сожрут". Я плюнул, развернулся и с яростью впился в завал у сарайчика. Работа – лучшее лекарство от глупых мыслей.

Остаток утра я провел, методично разбирая завал у сарайчика. Работа шла медленно. Старые бочки, ржавая жесть, битый кирпич, вездесущий пластик… Ворчал, отбрасывая очередной кусок шифера. И вдруг палка звякнула о что-то крепкое, деревянное. Разгреб мусор. Из-под куска рубероида выглядывала… рукоять! Длинная, прямая, из крепкого дерева, слегка потертая, но целая. Топорище! Я вытащил его. На конце был четкий срез – топор когда-то отломили или сняли. Но сама рукоять – отличная! Прочная, хорошо лежала в руке. Это был знак! Знак, что где-то здесь должен быть и сам топор! Или я смогу найти ему новое лезвие? Энтузиазм вспыхнул с новой силой. Я отложил рукоять в сторону, как ценную заготовку, и продолжил копать с удвоенной энергией.

К обеду я выдохся, но за сараем открылся приличный кусок земли. И вот, разгребая последний слой хлама – старые мешки и обрывки пленки – я обомлел.

Во-первых, я нашел велосипед. Просто поразительно, как его не нашел раньше! Он был частично завален, немного помят – видимо, что-то тяжелое упало на раму. Не хватало пары спиц в заднем колесе, седло было протерто до дыр, а цепь покрыта толстой коркой ржавчины. Но рама цела! Колеса, хоть и спущенные, не погнуты! Руль, тормоза… На вид – старый, добротный «Урал» или что-то подобное. Сердце заколотилось. Если почистить, смазать, подкачать колеса, заменить спицы… На нем можно ездить! Мечта детства, обретающая реальные, пусть и ржавые, очертания.