Дом в наследство

Глава 16

Утренний свет, пробивавшийся в открытую дверь, был беспощаден. Я проснулся с тяжелой головой и первым делом схватился за тот злополучный клочок бумаги с картофельным оттиском. Вчера, при пляшущем свете костра, это еще казалось хоть каким-то подобием печати. Сейчас, при холодном дневном свете, это было откровенным убожеством. «ДД РАССВЕТ» – буквы расплылись в черно-сизые кляксы, края были рваными, а «мелкий шрифт» по кругу превратился в грязную, хаотичную паутину штрихов, не имевшую ничего общего с настоящими печатями. Я достал бабушкину справку, положил рядом. Разница была вопиющей. Моя подделка кричала о фальши с первого взгляда. Идиот. На что ты надеялся?

Отчаяние, холодное и липкое, поползло из живота к горлу. Все. Тупик. Полный. Мысль о том, чтобы сжечь эту позорную бумажонку и сдаться, была почти непреодолимой.

Но потом взгляд упал на расчищенный пятачок двора, на лавку, на открытую дверь моего дома. «Приведите хоть немного дом в порядок...» – эхом прозвучал голос Раисы Семеновны. Нет. Не сдамся. Пока не сдамся.

Я вскочил. Нужен был образец. Настоящий образец справки из опеки или детдома. Может, в колледже, на стенде для абитуриентов, висит шаблон? Или в приемной комиссии покажут? А еще – новая ручка и чистая бумага. Моя ручка была разобрана и измазана в саже, бумага – последний клочок из рюкзака.

По старой детдомовской привычке – все ценное при себе – я сунул в рюкзак папку с документами (паспорт, аттестат, бабушкины бумаги) и эту жалкую картофельную подделку. На всякий случай. Вдруг... вдруг пригодится? Хотя вера в это таяла с каждой минутой. Перекусил последней горстью овсянки с лесными ягодами – кисло и несытно. Денег на автобус не было – только велосипед. Я выкатил своего ржавого «коня» и рванул в город, давя на педали с безнадежной злостью.

Дорога заняла вечность. Ноги горели, спина ныла. Но когда я подкатил к колледжу, усталость сменилась шоком. Творилось что-то невообразимое. У входа толпилась толпа – подростки с родителями, с папками, с лицами, искаженными волнением и надеждой. Крики, смех, плач детей. Охранник безуспешно пытался навести порядок. На фасаде висел огромный баннер: «ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ПРИЕМА НА БЮДЖЕТ!».

Ажиотаж был оглушительным. Меня, в моей грязной футболке и с рюкзаком, оттесняли, толкали. Сердце упало. Как тут что-то разглядеть? Как подать? Я протиснулся к стенду с информацией для абитуриентов. Листовки, объявления... И там! Среди образцов документов – «Справка из органа опеки и попечительства (для сирот и детей, оставшихся без попечения родителей)».

Я впился глазами. И... обомлел.

На справке стояла подпись какого-то начальника опеки и... печать учреждения – Департамента социальной защиты. Но ниже, мелким шрифтом, было примечание: «Для законных представителей – физических лиц (опекунов, попечителей) достаточно личного заявления с подписью и паспортными данными, без печати учреждения.»

Физических лиц!

Лариса Павловна была моим опекуном как директор учреждения, но формально она – физическое лицо! Ей не нужна была печать детдома! Достаточно было ее личной подписи на заявлении!

Надежда ударила, как ток. Я рванул в канцелярский магазинчик через дорогу. Купил самый дешевый блокнот в линейку и шариковую ручку – последние деньги ушли. Вернулся к колледжу, нашел относительно тихий угол за колонной у входа. Присел на корточки, блокнот на коленях.

«Заявление (шаблон из головы, по памяти)

Я, Лариса Павловна Калинина, паспорт серия ХХ ХХ№ ХХХХХХ выдан ОВД г. Н, 01.01.ХХХХ, как законный представитель несовершеннолетнего подопечного Матвея Андреевича Лукина, 01.01.ХХХХ г.р., подтверждаю его статус ребенка-сироты, оставшегося без попечения родителей, и даю согласие на его поступление в ГБПОУ «Подгорненский Политехнический Колледж» на специальность «Право и организация социального обеспечения» (Юриспруденция) на бюджетной основе. Также подтверждаю необходимость предоставления ему места в общежитии колледжа с 1 сентября текущего года.

Подпись: _______________ /Л.П. Калинина/»

Рука дрожала. Я вспомнил ее корявый росчерк с тех злополучных бумаг. Вывел: «/Л.П. Калинина/» – как мог похоже. Криво, нервно, но хоть что-то. Никакой печати! Только подпись!

Я втиснулся в бурлящий поток людей, двигаясь к двери приемной комиссии. Внутри был ад. Очередь, крики, плач младенцев на руках у сестер, усталые лица секретарей. Воздух спертый. Моя очередь подошла через час. За столом сидела та же секретарь, Иванова М.П. Она выглядела измотанной до предела. Темные круги под глазами, волосы выбились из пучка.

– Документы, – хрипло бросила она, даже не глядя на меня.

Я выложил паспорт, аттестат, свидетельство о рождении, справку о прививках и... свое свежеиспеченное «заявление» от Ларисы Павловны. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно на весь зал.

Она бегло пролистала паспорт, аттестат. Взгляд скользнул по «заявлению». Задержался на подписи на секунду. Я замер. Сейчас... Сейчас скажет...

Но она лишь тяжело вздохнула, потянулась к списку и поставила галочку напротив «Согласие законного представителя (для несовершеннолетних)». Потом щелкнула мышкой на компьютере.

– Лукин Матвей. Юриспруденция. Бюджет. Общежитие с сентября. – Она бормотала себе под нос, заполняя электронную форму. Принтер за стеной загудел. Она встала, подошла, вернулась с двумя листами. -- Договор об образовании. В двух экземплярах. Ваш и наш. – Она сунула мне листы. – Подписать вам и вашему законному представителю. Вернуть оба подписанных экземпляра в течение семи дней. Иначе зачисление аннулируется. Следующий!