Дом в наследство

Глава 19

Деревня наблюдала. Я чувствовал это. Занавески шевелились, когда я таскал доски или разводил костер. Старушки на лавочке у магазинчика замолкали, когда я проходил мимо, потом снова начинали шептаться. Но никто не подходил. Не спрашивал. Не лез. Это устраивало. Моя крепость росла, оставаясь неприступной для чужих. Иногда мелькал знакомый "уазик" участковой – Надежды Петровны. Я видел его у администрации, когда шел за водой. Молодая, но с виду крепко сбитая и внимательная. Она не шла ко мне. Но ее машина была легким фоном, напоминанием, что легальность – вещь условная.

Помощь приходила тихо, ненавязчиво, как милостыня нищему, который слишком горд, чтобы просить. Однажды у калитки стоял мешок: внутри – пару старых, но целых простыней, выцветшее полотенце и жестяная кружка без ручки. Без записки. Еще через день – деревянный ящик с парой килограммов картошки и моркови. "Соседи". Я брал молча. Использовал. Благодарности не высказывал – она могла быть расценена как слабость, приглашение к диалогу. Сам справлюсь.

Наша встреча случилась у реки. Я сидел на берегу, чинил удочку – нашел новую леску у Эдуарда Аристарховича за последние копейки. Рядом на раскаленном камне дымились мои "фирменные" котлеты: тертый лук, щепотка муки, вода, соль. Обжаривались до хрустящей корочки. Пахло... терпко.

– Здорово! – раздался спокойный голос за спиной. Я вздрогнул, чуть не уронив удочку. Участковая, Надежда Петровна, стояла в паре метров, в форменной рубашке с коротким рукавом, руки в карманах брюк. Улыбалась легко, без нажима. – Клюет?

– Пока нет, – буркнул я, отодвигаясь, накрывая котлеты листом лопуха. Инстинктивно. Не твое.

– Раиса Семеновна говорит, ты тут порядок наводишь. Видно даже с дороги, – кивнула она в сторону деревни. – Молодец. Дом оживает.

– Стараюсь, – выдавил я.

– Тяжело одному? – Ее взгляд скользнул по моим потертым шортам, загорелым, исцарапанным рукам. – Могли б помочь, если что... Мужики в деревне руки золотые.

– Нет! – перебил я резче, чем хотел. – Спасибо. Сам. Привык. – Доверять – глупость.

Она не настаивала. Взгляд упал на камень, откуда пробивался пар.

– А это что? Уха?

– Котлеты, – пробормотал я.

– Из...? – Она приподняла бровь с легким любопытством.

– Лук. Мука. – Мне стало жутко неловко.

Она рассмеялась – не зло, а с искренним удивлением.

– Лук?! Никогда не пробовала. На что похоже?

Я растерялся. Не ожидал вопроса.

– На... на курицу. Почти. – Соврал первое, что пришло в голову. В детдоме так шутили про непонятную столовскую еду.

Она фыркнула.

– "Почти" – ключевое слово, да? – Помолчала. Взгляд стал серьезнее, но без давления. – Слушай... Я знаю, ты из "Рассвета". Непросто там было?

Вопрос ударил неожиданно. Горло сжало. Детдом. Лариса Павловна. Кабинет с запахом власти.

– Бывало, – выдавил я, глядя на воду. – Выжил. Здесь... лучше. – Закрыть тему. Быстро.

Она поняла. Кивнула, не настаивая.

– Ладно. Главное – вперед смотришь. Молодец, что дом поднимаешь. – Она повернулась, чтобы уйти, потом осеклась, ткнув подбородком в сторону камня. – А котлеты... оригинально. "Почти курица". Запомню!

Через час у калитки стояла небольшая чугунная сковородка (старая, но целую, без сколов). В ней – две настоящие, румяные, пахнущие мясом котлеты. И записка, нацарапанная на обрывке бумаги: "Для сравнения." Никаких нравоучений. Никаких попыток войти. Просто... факт. Я съел их холодными, сидя на своей лавке. Они таяли во рту. Были невероятными. И от этого было немного... стыдно за свои луковые "почти курицы".

Дом мечты все еще был домом руин. Провалившаяся крыша, заколоченные окна, сырость в углах. Но теперь руины были его царством. Он выстроил здесь свой хрупкий мирок: чисто, функционально, одиноко. Он сам вырыл яму, сам сколотил туалет, сам "ловил курицу" из лука. Он доказал себе: выживает сильнейший. Один. Ложь, в которую он верил, обрастала реальными, осязаемыми доказательствами – досками, гвоздями, чистыми углами. И даже доброта мира (простыни, картошка, сковородка с котлетой) лишь укрепляла его в мысли: они принесли и ушли. Не лезут. И я не должен им ничего. Я справлюсь сам. Всегда так было. Всегда так будет. Скоро учеба. Скоро общежитие. А пока – он хозяин этих развалин. И это было почти счастьем. Почти.