Дом в наследство

Глава 27

Дни сливались в монотонную, тревожную полосу ожидания. Каждый скрип двери в общажном коридоре, каждый гул мотора под окном заставлял сердце сжиматься в ледяной комок. Коля. Я ждал его возвращения. Ждал мундира, обыска, грубых рук. Ждал исполнения его обещания: «Это не конец». Но дни шли, а черная «Волга» не появлялась. Ни у общаги, ни, как я проверял в дикой тоске по выходным, у дома в Подгорном. Эта неопределенность была хуже прямого удара. Как мина замедленного действия, зарытая под порогом моей жизни.

Общага стала моим бункером. Я закупорился в нем еще плотнее. Учеба, мойка, койка. Бесконечный цикл. Единственное вложение в себя – теплая куртка. Старая, поношенная, купленная за бесценок у Эдуарда Аристарховича в обмен на последний приличный свитер. Она пахла чужим потом и пылью, но была толстой, с капюшоном. Защита от пронизывающего октябрьского ветра, сбивавшего с ног на пути с мойки. Деньги работали. Купил защиту. Не людей. Вещи.

Но тревога точила изнутри, как ржавчина. Она выедала сон, выжигала концентрацию. На контрольной по Гражданскому праву – теме, которую я зубрил ночами, – мысли путались. Статьи кодекса расплывались перед глазами, подменяясь лицом Колли, его шепотом: «Смотри у меня...». Я сгребал ответы наугад, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Результат был предсказуем: густо-красная двойка, выведенная ручкой на моей дешевой тетради в клетку.

После пары ко мне подошел преподаватель, Игорь Васильевич. Человек строгий, но справедливый, ценивший точность формулировок выше зубрежки.

– Лукин, задержитесь на минуту.

Внутри все сжалось. Еще одна головомойка. Еще одно подтверждение моей несостоятельности. Я покорно подошел к кафедре.

– Что случилось? – спросил он без предисловий, отложив мою контрольную. Его взгляд был не злым, а… озадаченным. – Эта работа… не ваш уровень. Вы способный парень, Лукин. Видно по конспектам, по редким, но точным ответам. А тут… – он ткнул пальцем в красную отметку, – …путаница в основах. Устали? Перегружены?

Я стоял, глядя в пол. Сказать правду? Про Колю? Про страх, что не дает дышать? Невозможно. Система. Он – ее часть. Доверять – предавать себя.

– Да, – выдавил я. – Устал. Работа.

Игорь Васильевич вздохнул, потер переносицу.

– Понимаю. Бюджетникам нелегко. Но право, Лукин, – он посмотрел мне прямо в глаза, – оно требует ясной головы. И выносливости. Не сожгите себя. Эта контрольная – не приговор. Отдохните. Придите в себя. Перепишем в понедельник после пар. Без аплодисментов, но без провала. Договорились?

Предложение застало врасплох. Не наказание. Шанс. Участие? Опасность. Но… практично. Мне нужна была эта оценка. Знания нужны как оружие.

– Договорились, – кивнул я, избегая его взгляда. – Спасибо.

– Не благодарите. Работайте, – он махнул рукой, отпуская меня. Его слова «ясная голова» и «выносливость» звенели в ушах. У меня не было ни того, ни другого. Только тревога и усталость.

К концу недели напряжение достигло предела. Ожидание становилось невыносимым. Нужна была информация. Любая. Из эпицентра. Из «Рассвета». Риск был огромен, но бездействие сводило с ума.

В субботу вечером, сидя на своей сломанной койке в Подгорном (крышу кое-как залатал, но холод и сырость уже въелись в стены), я достал старый, потрепанный телефон. Батарея на нуле, баланс – копейки. Нашел в памяти единственный номер, на который мог рассчитывать получить ответ без лишних вопросов. Сергей. Не друг, но и не враг. В детдоме он был из тех редких, кто не лез с подколками или ложным участием, просто держался нейтрально. Он все еще там. Источник. Ненадежный, но единственный.

Набрал. Долгие гудки. Сердце колотилось. Наконец – хриплый, сонный голос:

– Алё? Кто?

– Сергей? Это… Матвей. Лукин.

Пауза. На другом конце явно протрезвели, узнали голос.

– Матвей? Ты че? Жив-здоров? Шо надо?

– Да ничего особого. Так… – Я заставил голос звучать максимально отстраненно, почти скучающе. – Соскучился по борщу из «Рассвета». Шучу. Как там? Все тихо?

Сергей фыркнул.

– Тише воды. Скукота. Лариска буянит по мелочи, но на тебя вроде забила. Не слышно, чтоб вспоминала. О, новость есть! – Голос Сергея оживился со сплетническим азартом. – Помнишь Колю? Никольского? Того, что в полицию ушел, герой наш был?

В моем ухе вдруг зазвенело. Я прижал телефон крепче, будто боялся уронить.

– Ну?

– Да влип по полной! – Сергей почти захихикал. – Говорят, на днях его взяли! Превышение полномочий, вымогательство какое-то… темная история! Какой-то скандал с задержанием, там бабло фигурирует. Погоны сняли, дело заводят. Вот те и герой, да? Стерва Лариска дня три орала, как резаная – видно, свою крышу потеряла. Весело!

Я сидел неподвижно. Телефон в руке вдруг стал тяжелым. Картинка Коли в его «Волге», его мундир, его властный вид – рассыпалась в прах. Арестован. Погоны сняли. Превышение полномочий. Его угрозы… обесценились в одно мгновение?

– ...да ты чё, Матвей? Молчишь? – голос Сергея вернул меня.

Я сделал вдох. Голос был чужим, плоским.

– Понял. Новость да. Ладно, Сергей. Спасибо. Бывай.