Доминантная личность

первая глава: Знакомство

Возможно в этом мире ты всего лишь человек,

но для кого-то ты целый мир...

...для глистов, например.

(народные статусы)

--------- 1 --------

Рокот мотора при переключении скоростей рождал в теле непередаваемые ощущения. Организм переполнялся адреналином, вытесняя страхи и сомнения. Только гормоны, только эмоции, разрывающие его изнутри, и новый смысл жизни, обретенный вместе с появлением в салоне автомобиля этой милашки.

Долговязый лопоухий парень вальяжно развалился за рулем старенькой BMW. Он контролировал мелькающую за окнами действительность и ощущал себя хозяином жизни, ведь у него была машина, а именно это, по его убеждению, отличает настоящего мужчину от всех остальных.

Дорога уходила вдаль, прямо к желто-красному солнцу, садящемуся за горизонт, но продолжающему показывать свое превосходство над людьми, заставляя их щуриться и прятать глаза. Наверное, отсюда еще с незапамятных времен – времен поклонения светилу – и пошло выражение «слепое почтение».

В динамиках машины голос модного рэпера читал, как можно из нового автомата покорять города, но в конце проговаривался, что смысл жизни все же не в этом, а в том, чтобы бухать и зависать с телочками.

Молоденькая крашеная блондинка с носом уточкой и слегка наметившимся вторым подбородком, судорожно упирающаяся изнеженными ручками в переднюю панель автомобиля с пассажирского кресла, с таким усердием жевала жвачку, что, казалась, вот-вот вывихнет челюсть.

Она не пристегивалась, не желая выдать свой страх, поскольку искренне верила – если сильно упираться в панель, пристегиваться не обязательно, ведь есть подушка безопасности. О том, что во время аварии это средство  защиты не срабатывает, если ремень не пристегнут, у девчонки не было ни малейшего представления.

Ей было семнадцать, хотя ему она сказала, что девятнадцать. Он не поверил, хотя ему было все равно.

Впрочем, и семнадцать блондинке только должно было исполниться. Скоро, через каких-то семь месяцев. Она пыталась быть взрослой, поэтому уже два года курила сигареты. Курила только в компании, поскольку, выкуривая за вечер полпачки, на следующее утро чувствовала себя отравленной – ее тошнило, веки опухали, а лицо приобретало оттенок, хорошо сочетающийся с зеленым цветом глаз.

Подружкам девчонка никогда бы не призналась, что ей не нравится курить. Им она, смеясь, говорила, что, если долго не «дымит», у нее начинают «пухнуть уши». А те в ответ тоже смеялись, ведь зависеть от никотина круто. Это по-взрослому, так же, как пить пиво. И, хотя это сделало несколько квадратной ее и без того не миниатюрную попку, блондинка считала, что всему виной генетика.

Ее склонная к полноте мама не занималась ни танцами, ни шейпингом, а днями и ночами трудилась на ткацкой фабрике, обеспечивая их со старшим братом. Девчонка и сама не ходила в спортзал: ей было некогда, ведь надо было устраивать личную жизнь. Спортом, по ее мнению, занимались ботаники.

Мамой она мать не называла. «Эта» – кивая в сторону и затягиваясь сигаретой, обычно в разговоре с подружками говорила она. Матери девочка стеснялась и не слушалась, ведь не делать того, что говорят старшие, было круто.

Еще было круто внимание мужчин. Именно поэтому, когда коротко стриженый парень, подъехав, крикнул: «Девчонки, кто из вас ждет принца на серебристом коне!?»  – она ответила: «А ты принц или конь?»

Белобрысый осклабился: «Я принц», – и, хлопнув себя по внутренней стороне бедра, добавил: «А своего жеребца я тебе потом покажу».

Затем были разговоры, и у них нашлись общие знакомые. Девчонка прониклась к нему доверием. И вообще, «принц» оказался умным: смог рассказать два свежих, удивительно пошлых анекдота, в ответ на которые они с подружками, по заимствованной от взрослых традиции, укорили его в том, что он пошляк.

Парню было очень приятно получить такое одобрение, ведь быть пошляком –  круто. 

Когда же он достал из машины кулек шоколадных конфет, девочка поняла, что это любовь. Ведь обычно все пацаны сразу звали пить водку в парке, а этот – на машине, еще и конфеты предложил, а она не может жить без сладкого.  

Сладкое было смыслом ее существования. Конфеты и торты наполняли жизнь радостью. Теперь радостью была еще и скорость, хотя новый знакомый (как его зовут, блондинка еще не запомнила) ехал не особенно быстро.

Водительского мастерства не хватало, поэтому парень предпочитал резко давить на газ и на тормоз, считая, что дергание машины вызывает чувство стремительности, от которого девчонки млеют.

Они приближались к холму, с которого открывался вид на их маленький,  неумытый, но все же родной городок.

Собственно, смотреть было не на что кроме затертых пятиэтажек. Разве что на телебашню, которая напоминала Эйфелеву, но была несравнимо меньше ее по размеру, да здание городского управления со стоящим перед ним памятником  – то ли вождю, то ли начальнику, имя которого новое поколение уже не помнило, а нынешним властям памятник, наверное, просто лень было убрать.

Больше взгляд ни на чем не останавливался. Фоном достопримечательностям служил типовой жилой массив с несколькими крупными торговыми центрами, которые, впрочем, располагались в другой части города, потому  рассмотреть их с этого холма не представлялось возможным. Но ездили сюда не за созерцанием панорамы города.