Домоправительница горного дракона. Отбор на должность

Глава 6

Я взяла в руки чашку с горячим какао и задумалась. Деньги, деньги, деньги, — отстукивая ритм, стучали в голове слова.

Чтобы добраться до Валахского княжества, нужно выезжать уже сегодня. Попросить деньги у нянюшки совести не хватало.

Мой взгляд блуждал по комнате, пока не становился на саквояже. Отставив кружку в сторону, я метнулась к нему и достала наволочку с драгоценностями матушки. Вернувшись к столу, я высыпала своё небольшое богатство.

― Даже не думай, заполошная, ― всплеснула руками нянюшка. ― Память о родителях и опять же драгоценности родовые, фамильные.

Я тяжело вздохнула. Права была няня, но ничего не поделаешь. Где честь родовая, а где жизнь. На чаше весов жизнь перетянет.

Стала перебирать драгоценности. Отложила брошь и кольцо.

― Вот эти сдам в ломбард, ― решительно заявила я, не обращая внимания на причитания няни. ― Бог даст, выкуплю!

смахнув остальные в ту же самую наволочку, я отнесла её обратно в саквояж.

― Сегодня нужно купить билет на дилижанс, а значит, сдать драгоценности. Ты знаешь приличный ломбард?

Няня кивнула, вытирая слёзы концом косынки.

― Одумайся, Тесса, ― рыдала она, словно я мать продаю, а не побрякушки.

― Собирайся, поможешь мне, ― распорядилась я. ― Чем быстрее я уеду из города, тем лучше. До начала аукциона два часа. За это время желательно уехать.

Я допила какао с печеньем и сыто зажмурилась. Жизнь уже не казалась такой беспросветной. Получу деньги и сбегу от Лива. Благо теперь есть куда бежать.

За отбор я не волновалась. Матушка учила меня вести хозяйство: учётные, домовые книги, припасы, надзор за слугами, все эти премудрости я усвоила. Кухарка, когда я прибегала к ней на кухню, научила меня готовить простые блюда. Нянюшка обучила другим премудростям, которые, может, и не помогут на отборе, но зато в дальнейшей жизни им не будет цены.

Сложила аккуратно платья, переложила вещи в саквояже так, чтобы поместилось всё. Нянюшка наскоро собрала мне в дорогу перекус.

― Ты сходи в богадельню, ― попросила я няню, ― и напиши мне, как они устроились. Если нужно, то я оставлю денег. Заплати там, чтобы относились к ним по-человечески. Если удастся, шепни, что я их скоро заберу.

О свёкрах я не забывала. Они относились ко мне как к родной дочери. Помогали, поддерживали, скрашивали мою жизнь. Не их вина, что Ливиус вырос таким мерзавцем.

― Не думаю, что хорошая мысль писать тебе, ― смущаясь, сказала няня. А я покраснела, забыв, что она не умеет писать.

― Да, ты права, ― согласилась я с ней.

Одевшись, мы вышли из дома. Солнце было ещё высоко, но до вечера оставалось всё меньше времени. Я торопливо пошла в ту сторону, куда указала няня. Старушка не поспевала за мной.

― Нянюшка, я поспешу, а ты лучше домой возвращайся, ― попросила я. ― Если до ночи не вернусь, значит уехала.

Но няня была не согласна с таким решением, она замахала на меня руками.

― Или тебя этот аспид нашёл и продал, ― опять зарыдала она. ― Ты как хочешь, то я с тобой. От неизвестности изведусь вся.

Обречённо кивнув, я взяла её под руку, и мы, как могли быстро, зашагали в сторону ломбарда.

Няня всю дорогу причитала, сожалея то обо мне и моей тяжкой долюшке, то о покойных родителях, то о фамильных драгоценностях, которые я собралась продать.

― Деточка, как же так, ― сокрушалась она, ― для того ли я тебя воспитывала, чтобы пошла в прислуги?

― Домоправительница, я так понимаю, это экономка, она самая главная, ― пояснила я ей. ― Может, просто в этом княжестве такое дурацкое название. Только сама посуди: домо-правительница. правит всем домом. Какая же это прислуга.

У Мэгги впервые появилась слабая улыбка.

― Пришли, ― сказала она и показала на вывеску. ― Я вместе с тобой пройду.

А я и не возражала. Вместе не так страшно.

― Здравствуй, Петраш, я к тебе свою ласточку привела, ― с порога заявила нянька. ― Нам нужно кое-чего продать.

Петраш молодой парень заинтересованно посмотрел на меня.

― Ты на неё не глазей, замужняя она, ― строго посмотрела на него нянька.

― Показывайте, что принесли, ― лениво облокотился на прилавок он. ― Что там книги? Дедушкина табакерка? Серебряная ложка любимой бабушки?

Я достала из кармана брошь и кольцо, развязала узелок на платке и показала ему. Увидев драгоценности, глаза у Петраша разогрелись. Он нацепил на глаза какое-то приспособление и стал дотошно изучать. Он вертел, крутил, смотрел на свет, разве что на зуб не пробовал.

― Серебрушка и то только потому, что смогу продать, ― заявил парень, а я ахнула.

― Бога-то побойся, ― разъярённой наседкой налетела на него няня, ― это вещицы стоят столько, сколько твоя лавка не стоит.

― Оригинал, может быть, и стоит, только не эти подделки, ― Петраш отодвинул от себя украшения.

Я растерянно переводила взгляд с него на няню, а потом на свой платок. Как так-то?