Домоправительница горного дракона. Отбор на должность

Глава 7

Петраш, как будто специально тянул время, играя на наших нервах. Он убрал всё лишнее с прилавка, а потом вообще ушёл, оставив заколку. Я протянула к ней руку, но опомнившись, отдёрнула.

― Зря ты это всё затеяла, ― пробормотала нянюшка.

― У меня нет выхода, нужно скорее уехать, пока Лив не стал меня искать, ― наклонившись к её уху, прошептала я. ― Ты же сама всё понимаешь.

Няня кивнула, но на лице сохранилось то упрямое выражение, которое я помню с детства. Когда ей приходилось подчиняться приказу, но Мэгги считала, что хозяева не правы.

Она поджала губы и смотрела на меня, как будто я распродаю всё самое святое для неё. Мне тоже было сложно. Эта заколка, единственная ― надежда на возможность побега. Времени оставалось всё меньше, а Петраш не возвращался.

У меня мелькнула даже мысль, а не послал ли он за Ливом, а теперь тянет время. Но откуда ему знать о нём?

― Пришлось даже занять в соседней лавке, ― смущаясь, подошёл к прилавку Петраш, ― ваша заколка ― истинное произведение искусства. Я дам за неё тридцать золотых, но не золотом, а медяками и серебром.

Няня демонстративно фыркнула, показывая своё отношение к такому вопиющему непотребству. За фамильную драгоценность ― медяки. Большего оскорбления ей было не нанести.

А я же была рада. Что мне делать с золотом, когда за мелкие расходы приходится расплачиваться медяками.

― Спасибо вам, господин Петраш, ― радостно воскликнула я, приняв за благоприятный знак такую удачу. Теперь уж точно мне повезёт, не может не повезти.

Я взяла тяжёлый кожаный мешок из его рук, открыла и переложила на прилавок несколько медяков. Должно хватить на билет и на еду в пути. Остальное убрала в саквояж. Он стал ещё тяжелее, но своя ноша не тянет.

***

Дедушка Мороз владеет волшебной палочкой. Как она правильно называется?

***

― У меня к вам огромная просьба, ― я замялась, не зная, как его попросить. ― Вы же можете не продавать её хотя бы месяц, я должна устроиться на новом месте и выкуплю её.

― Не беспокойтесь, по правилам ломбарда принявшую вещь нельзя продавать в течение месяца и лишь после того, как за ней не пришли хозяева ― выставляют на продажу.

Я облегчено вздохнула, появилась слабая надежда на то, что я смогу вернуть её.

Попрощавшись, мы с няней вышли из лавки.

― Теперь на станцию, ― и, подхватив няню под руку, я махнула рукой, увидев приближающегося извозчика.

В экипаже мы ехали молча, няня порывалась было высказать своё мнение о происходящем, но я приложила палец к губам, попросив её молчать. Её чуть было не разорвало от невозможности выплеснуть своё негодование.

Расплатившись с извозчиком, мы вошли в контору дилижансов.

― Один билет до Валахского замка, ― попросила я.

― До замка дилижанс не ходит, он останавливается на станции в ближайшем к замку городке, ― сказал служительница и, заглянув в расписание, уточнила: ― да, до Мховича.

― Сколько стоит билет? ― Уточнила я.

― Корн и два шилда.

Под осуждающим взглядом няни я открыла саквояж и достала деньги.

― Сколько туда добираться? ― Поинтересовалась я.

― Три дня, ― ответила девушка, выдавая мне билет. ― Дилижанс отходит через пять минут с маленькой платформы.

Подхватив свой саквояж, я умоляюще посмотрела на няню. Она поняла меня без слов и протянула свою сумочку. Я переложила в неё деньги, оставив поддельные драгоценности, а няне положила в кармане корн:

― Купи себе новую и… ― мой голос дрогнул. ― спасибо тебе за всё.

Мы снова расставались, и опять в этом был виноват Лив.

― Как всё уляжется, я вернусь, ― пообещала я, ― или заберу тебя к себе.

Она кивнула, утирая слёзы.

― Ну, всё, мне пора, ― обняла я её на прощание, ― не забудь про богадельню.

И не оборачиваясь вышла. Только в окне увидела отражение няни, когда она рисовала в воздухе обережный знак. Горько улыбнувшись, я поспешила к дилижансу. Надеюсь, что её любовь защитит меня в пути.

На дальней платформе стоял массивный, основательный экипаж, обтянутый прочным кожаным верхом, который уже успел покрыться дорожной пылью и мелкими царапинами от долгих странствий. Корпус был выкрашен в тёмно‑зелёный цвет, поблёкший от солнца и дождей, а по бокам поблёскивали медные накладки, слегка потускневшие от времени.

Четыре крепкие лошади, с латунными бляхами на сбруе нервно били копытами. Суровый возница, в широком плаще и высокой шляпе стоял рядом с лошадьми, прикладываясь к фляжке.

“Ещё не хватало пьющего кучера”, ― подумала я, но смело подошла к нему, протягивая билет.

Он, равнодушно скользнув по билету глазами, взял у меня саквояж и принялся закреплять его на крыше экипажа. А я влезла внутрь, дилижанс был рассчитан на шесть пассажиров. Свои места заняли трое. Я уселась на свободное место возле окна и стала рассматривать своих попутчиков: двух разряженных девиц и хмурого мужчину.