Доморощенные детективы

Глава IV. Заложники судьбы

Женщины олицетворяют триумф тела над разумом,

так же как мужчины олицетворяют триумф разума над моралью.

Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грэя»

Алла вышла из лаборатории и как всегда глотнула свежего воздуха.

Но вместо весеннего ветра с запахами первых цветов и клейких почек, она вдохнула знакомый медицинский запах, про который она точно знала, что вдыхать его нельзя, нельзя ни в коем случае.

- Нельзя… дышать, - сказала она себе.

- Дыши, - велел ей знакомый голос, сильнее прижимая к её лицу платок с едкой дрянью, а её к себе.

Дотащив Аллу до машины так, что она едва касалась земли, похититель усадил её к себе в машину и немедленно уехал…

***

Она опасливо оглянулась на крепко спящего мужа и на цыпочках вышла из спальни. Пройдя до ванной бесшумно, как кошка, заново прошлась по карманам и даже обнюхала рубашку, джемпер и брюки мужа. В кармане халата завибрировал телефон, предусмотрительно поставленный на беззвучный режим. Она провела пальчиком с изысканным маникюром по экрану.

- Ну, что? Нашла что-то? Есть измэна?

Люсинэ отрицательно покачала головой, как будто мать могла её видеть.

- Нет мама. Его обычный парфюм. Правда, ещё сигареты, а он ведь обещал, что бросит. Никаких следов другой женщины: ни запаха духов, ни следов помады или теней, или румян, никаких записок или волос. Он мне верен, мама.

- Или хорошо скрывает свои грэхи.

- Да нет никаких грехов, мама!

- Тогда где он пропадает третьи сутки?

- Не знаю. На работе его нет, взял отгулы. И в своём офисе его не было. Я не знаю, что и думать, мама! И он приходит и падает, будто ужасно устал.

- Тогда есть любовница!

- Нет. Не может быть. И следов нет.

- А ты этой, ну, подружкэ его звонила?

- Маше? Ещё чего! Хотя… может, позвонить?

- Ещё чэго! Хотя… Я не знаю. Но бдитэльности нэ тэряй – мужа потэряешь!

Люсинэ кивнула и нажала отбой.

- Не потеряю. Ни за что не потеряю! Он мой.

Она запахнулась в халат, заглянула в две детские, где спали их первенец, сын Сашка, и дочки Валюшка и Танюшка, и снова себе кивнула.

- Не потеряю. Как мы с ними без него? Никак. И Ванечка мне не изменяет. Здесь что-то другое. И если придётся унижаться перед этой его Машулей, то ничего, позвоню и спрошу. От меня не убудет. Но я должна знать, что происходит.

Люсинэ позвонила давней подружке мужа.

Уже и Маша пять лет была замужем и растила дочь, и сам Ваня Сорокин, которого со школы все звали Сорока, думать забыл о первой любви, а Люсинэ всё ещё ревновала и воспринимала Машу как соперницу.

- Алло, Люсинэ? Что-то случилось? – сразу отозвалась Маша.

- Это я у тебя хочу спросить, что случилось, - мрачно спросила Люсинэ, - где это Ваня пропадает третий день? Нет, уже четвёртый, а?

- Э…

- Только не лги!

- Да я и не думала тебе лгать. Просто не знаю, можно ли мне тебе говорить, если Ванечка тебе не сообщил.

- Нет, ещё Ванечка! – возмутилась Люсинэ.

- Да не твой, мой Ваня. Он же всем руководит. А это секретная операция.

- Что ещё за операция? Ваня – что, болен? И скрывал от меня?

- Да нет, не медицинская операция, Люсинэ. Это милицейская, то есть полицейская операция. Нам сотрудников не хватает, вот Иван и предложил Ване…

- Что? Вы что, сговорились, чтобы лишить меня мужа?

- Люсинэ…

- Что?! А если его убьют?! Он же не полицейский! И пистолета у него нет… ой! – и Люсинэ прижала ладошку к губам.

- Так, Люся, не паникуй. Во-первых, мы обе знаем, что у него как раз есть пистолет. Во-вторых, Иван использует его неофициально, а значит не мог дать ему боевое задание. Скорее, он следит за кем-нибудь или кого-то охраняет, просто усиливает нашу сторону, понимаешь? И в-третьих, Сорока же не беспомощный котёнок. Он знает, что у него дома семеро по лавкам, и ни за что не допустит того, чтобы вы остались одни, без него, - закончила речь Маша.

- Правда же?! Не оставит нас? – воскликнула Люсинэ.

- Ни за что не оставит, - подтвердила Маша, - Он обожает тебя и детей. Жить без вас не сможет. И знает, что без него вы не справитесь. Не паникуй. Всё будет хорошо.

- Ладно. Но где он проводит время? От его одежды немного хлоркой пахнет и ещё чем-то таким, страшным.

- Больницей, дорогая. Он дежурил в больнице, пока там были Эдик и Валентин Кириллович.

- Кстати, как они? То есть я слышала, что Эдика выписали. Оля так радуется, что всем написала. А как её отец?

- Только что вышел из комы, но состояние ещё тяжёлое. Он останется в больнице ещё на неделю, а то и больше. Но кризис миновал. Он выжил.

- А он что-то рассказал? Кто в них стрелял?

- Он только очнулся. Его пока не допрашивали.