Доморощенные детективы

Глава 5. Сбой системы. Перезагрузка

Принцип «око за око» сделает весь мир слепым.

(Махатма Ганди.)

Ольга быстро шла за Ромкой, не веря до конца в происходящее. После многочасового допроса её на каких-то полчаса оставили в покое, и тут появился он.

- Оля. Я всё знаю. И считаю, что у вас было право мстить. И я выведу вас отсюда. Я знаю, ваши друзья где-то рядом. Звоните им и просите подъехать на соседнюю улицу. Только предупредите, что я с вами до выезда из города прокачусь.

- Вы серьёзно?

- Оля, я, как и ваш друг, совершенно вами очарован. А ваша история – это позор всем моим коллегам. Так что я выведу вас отсюда и помогу скрыться. Ваш адвокат без труда закроет дело и без вашего присутствия. Коле ничего не будет. улики вы уничтожили, а в последнем эпизоде он выступил как жертва, а не преступник. Ну, решили? Короче, пошли.

Ромка протянул ей руку, и они вместе шагнули из кабинета.

***

За столом собрался весь отдел, все опергруппы и команды следователей.

Полковник Рекунов и генерал Минин кивнули друг другу, и генерал встал.

- Приветствую вас. Итак. У нас завершающее общее собрание по делу о серийных убийствах четырёх девушек, расследование которого вывело наш отдел ещё на целый ряд преступлений и пересмотр старых дел. Валентин Кириллович?

- А что я? Я только опергруппу собрал. Вон, Иван пусть докладывает.

- Что ж, слово майору Чаркину.

Иван встал и обвёл глазами коллег и сослуживцев.

- Итак, вкратце. Восемь лет назад Нинель Налимова убила свою подругу и подожгла дом своих друзей, свалив вину на дочь супругов Бариновых. На допросах она дала показания, что Баринов умер в Больнице не сам, она его придушила.

- Ого, - заметил Эдик, - я не знал.

- О, она пела, как соловей, когда её загнали в угол. Когда она подожгла дом, Баринов укрылся в подвале и там писал на полях детской книжки про Буратино о том, что произошло тем вечером. Он называл привязанность к нему Нелли болезненной и маниакальной страстью. Клялся дочери, что никак не отвечал на её роковую привязанность. Когда его грузили в машину скорой помощи, он пригрозил Нелли рассказать, как она толкнула его жену, и она его убила, а вину скинула на подростка. Девочку посадили. За это дело взялся дед Нелли, Игнат Дубровин, криминальный элемент, сделавший состояние на наркоте, который смог перевести бизнес в легальные схемы. Собственно, он и являлся ключевой фигурой этого дела.

- Насколько я помню материалы дела, он давно умер, - заметил генерал.

- Не так давно. Нелли Налимова увела мужа у собственной кузины, выставив за дверь её сына, убила двоих людей, сожгла дом, свалила вину на девочку-подростка, лишила её состояния, организовала на неё несколько покушений в тюрьме, затем сымитировала серию убийств четверых молодых девушек Савелием Калягиным, Душным Савой, чтобы спрятать среди них убийство Ольги Бариновой. В ходе этого преступления она лично устранила своего помощника Рюмина, который нашёл ей Саву Калягина, наняла Стаса Казанцева для убийства Калягина, Душного Савы, лично проникла в архив управления внутренних дел и сожгла материалы дела, похитив пистолет Казанцева, а затем похитила своего племянника, отправив ему сообщение с телефона отца, назначив встречу и взяв его в заложники, чтобы шантажировать Ольгу Баринову и отнять у неё эту книгу с записями её отца. Она совсем обезумела и натворила дел именно потому, что ей всю жизнь всё сходило с рук. Из-за её прадеда, который на самом деле был её дедом.

Воцарилась тишина.

- Полагаю, никто ничего не понял. Поясните, товарищ майор.

- С вашего разрешения, я передам слово капитану Владу Вожжину.

- Разрешаю.

Влад встал.

- По заданию майора Чаркина я расследовал историю семьи Дубровиных-Налимовых. Иван Петрович дал задание выяснить, куда пропала Алевтина Ивановна, бабушка Нинель и её сестры Ирины. Выясняя это обстоятельство, я заметил ряд странных смертей в семье. Прабабушка с дедом Нинель Налимовой, мать и сын Дубровины, умерли в один день – разбились на машине. Спустя несколько лет разбились на машине родители Нинель, а вскоре умер вполне себе здоровый брат её отца. Девочек двоюродных сестёр воспитывал прадед Игнат, которого сестрёнки называли дедушкой, что было на самом деле чистой правдой.

Влад сделал паузу.

- Как это? Поясни, - велел Крикун.

- Роковая любовь. Я разыскал Алевтину Ивановну, бабушку Нинель и её сестры. Всё началось, когда старший сын привёл в дом невестку. Его отец влюбился с первого взгляда. Выжидал недолго. В отсутствие сына изнасиловал.

- Что? – изумлённо переспросил генерал.

- Девчонка как-то рассыпала по полу пуговицы, начала собирать. Ну, он сзади и навалился.

Влад достал диктофон и включил. Сначала он сам обозначил дату допроса и имя свидетеля. Затем пошла запись. Старческий женский голос монотонно рассказывал.

- Я не смогла тогда отбиться. Он изнасиловал меня прямо на полу. И потом не могла. Как только муж уходил на работу, свёкор меня брал к себе в постель. Угрожал. Запугивал, но не бил. Берёг мою красоту. Я как-то посоветовалась с подружкой. Она велела писать заявление и мужу обо всё рассказать. Я написала. Подала. Но мужу рассказать не успела. Мне позвонила мать подружки. Её подстерегли в парке после работы и жестоко избили. Игнат сказал, что со мной будет ещё хуже. Он же с бандитами знался, милицию с руки кормил. И я смирилась. Оба мои мальчика родились от него. Это продолжалось годами. А потом нас как-то застала его жена. Как она кричала. Поехала за моим мужем, кричала, что сдадут нас обоих. И они оба разбились. Игнат пил пару месяцев. Это заметил старший сын. Он начал рыться в вещах матери, и видимо, что-то нашёл. Свекровь вечно всё записывала. Они с женой тоже разбились на машине. Игнат запил по-чёрному. К нему подступился второй сын. Они поговорили. Игнат всё отрицал. Но тут я сглупила. Выпалила криком всю правду. И у моего мальчика не выдержало сердце. А у кого выдержало бы? После похорон надо было много проблем решить, и Игнат ослабил поводок. Он как-то оставил ключи дома, и я сбежала. Ушла в чём была. У меня оставалась дальняя родственница. Она дала кое-какие вещи, да рассказала, что у меня была бабка, и она вроде бы оставила мне дом. Поворчала, но отвезла меня и оставила. Дом был промёрзший, загаженный, на окраине, но другого у меня не было. Переночевала и нашла работу в магазине на станции. Месяц до первой зарплаты голодала. Потом чуть вздохнула. Так и жила. Как мышь в норе. Мне же девяносто почти. А до сих пор те пуговицы проклинаю. Но я ему отомстила. Пережила. Я просто его пережила, проклятущего…