Домоседка

Глава 10.

И приснился! И кто бы вы думали? Красавец граф собственной персоной! Да так приснился явно, что я аж чуть не подскочила, когда он с улыбкой, которую сама себе представила, протянул руку, и я кинулась к нему в объятия. Ах, как сладко мы целовались! И потом он что-то спросил, а я пыталась ему ответить, сказать… и тут же проснулась с досадой, что закончился ТАКОЙ сон и к тому же не помню, что он спросил. Досада!

Было еще рано, окно затемнено, и моя соседка спала сладим сном. Я укуталась в одеяло и пыталась задремать под мерное сопение Сайки. Тут же мысли налетели, и надо было их немного отсортировать что ли. Вспоминала наш вечерний разговор с ней. Кроме тех вопросов о себе, что все время задавали мне кухарки до самого вчера, она уже спрашивала более интимную мою жизнь, но ее-то и не было. Но про Брайта не стала говорить вообще. Она же мне многое рассказала и обо всех работающих здесь, и о графе, и о его любовнице экономке, которую видела мельком, когда та вошла к нам и приказала Прокве идти за ней. Как потом узнала, та показывала ей продукты, которые привезли по заказу. Потом ее кормили отдельно, пока не было графа, в главной столовой замка вместе с начальником стражи, и еще какой-то старой дамой со злым лицом. Он же остался с пограничниками в крепости, стоящую на границе, через которую будет проходить обоз, привезший меня. Меня она пока не звала, видимо ей было достаточно разговора с Проквой. Подавала ужин им она с одной из помощниц. Но я сумела все-таки ее разглядеть. Молода и красива и всё при ней: грудь размера четвертого в открытом вырезе, волосы черные волной, глаза зеленые шальные и статью боги не обидели.

- Да, такая и должна греть постель графу, - почему-то пришла мысль, после оценки этой женщины. И звали ее даже Фауста, то есть ближе к проклятому Фаусту, герою Гете, негодяю и подлецу. Ну, может быть я грешу на нее, но Сайка меня предупредила, что она та еще стерва.

- Может такая и мила сердцу нашего графа, - с тоской подумала я. – Завтра предстану перед ней. Нервничаю. Но буду держать себя в руках.

Глубоко вздохнула и постаралась уснуть.

- Ничего, утро вечера мудренее.

С этой мыслью и проспала утреннюю побудку, если бы не Сайка. Она только что пришла из ванной комнаты и толкнула меня. Я быстро собралась, и мы побежали на работу. После завтрака меня и ее направила Проква перебирать продукты, что привезли вчера. Мы спустились в подвал, который был еще ниже по уровню, и я поняла, что там еще целый лабиринт из кладовых и возможно даже проходы в гору, где черт знает что можно увидеть. Про это я и спросила Сайку. Она только плечами пожала и сказала, что ходить туда запрещено под страхом наказания, и они никто и не хотели что-то разведывать.

- Мало ли что там, - шептала таинственно девушка. – Наш-то маг может там сделать и свою мастерскую. Часто туда ходит.

Я дала себе зарок обязательно посмотреть при случае. Без кого бы то ни было, конечно. Не надо дразнить зверей!

Мы принялись за отборку и переборку продуктов, когда меня вызвала одна из горничных к экономке. Прошла вместе со мной и показала, где та меня ждет.

Эта половина была уже хозяйской, как мне объяснили, и я с волнением перешагнула порог этой комнаты, скорее гостиной на первом этаже. Как сказала мне Сайка, таких было две – одна для приема простых людей, другая для высшей знати и обязательно самим графом. И была она на втором хозяйском этаже. Там же размещались в одном рукаве его спальня, личная гардеробная, ванная и кабинет. А также комната камердинера и охранника. В другом - комнаты для экономки и ее тетки. Третий этаж полностью для гостей. Там же находился танцевальный зал и фамильная галерея. Кроме того, целый рукав занимала оранжерея под стеклянным потолком, и тут же жил садовник, который и занимался этим делом. Туда не пускали никого из прислуги, и мало кто видел само помещение. Садовник был молчалив и угрюм и никто не слышал от него ни слова. Он даже благодарил за еду кивком. Многие думали, что тот немой, но как-то горничные, что убирали третий этаж, слышали, как тот отвечал графу.

- Значит все же не немой, а просто такой характер, - тогда подумала я. – Интересно, что же там такое растет, что туда нет хода?

Это я тоже кинула в корзинку своего любопытства. И вообще весь замок, и все его жители были для меня загадкой, которую хотелось разгадать.

Сейчас я входила в комнату, которую называли малой гостиной. Она была во вкусе средневековья, то есть моды скромной, не вычурной, но богатой. Окно в готическом стиле, узкое, но высокое, со стеклами в металлической оправе, стены в гобеленах, креслах с мягкими сидушками, пуфах и столиками на гнутых ножках. А еще камин с большим зеркалом над ним и пяти-трех рожковые шандалы под свечи. Потолки достаточно высокие с металлической люстрой на цепи. Все это мне было любопытно, и я оглядывала эти музейные реликвии так сказать воочию. Если бы мне сейчас нужно было бы писать кандидатскую по истории дизайна костюма и обихода, то мои наблюдения были бы истинны и достоверны как ни у кого ранее.

Фауста была на месте и ее седая дуэнья тоже. Они пили что-то из кубков, вероятно вино собственного отжима. Здесь все постоянно пили этот напиток в живом или разбавленном виде, но я не замечала, чтобы кто-то был сильно навеселе. То ли культура пития, то ли привычка с детства. Как мне еще ранее рассказывала Котэ, здесь нельзя было пить просто воду, так как почти вся вода грязная, за исключением той, что здесь на севере, где ледники и текут они с гор. Но все равно пили вино. Виноградников много, лето почти круглый год, урожаев собирали по два-три в сезон. Так что и вино давили постоянно. Только оно не выдерживало времени и превращалось в уксус. А вот чтобы сохранять или купажировать они пока не умели. Для этого нужен спирт или самогон, но его еще не изобрели. Это я тоже взяла на заметку.

Пока шла к экономке знакомиться, то эти и другие мысли как-то странно мешались в моей голове, но, подходя, я почувствовала, как легкий мандраж все-таки меня достал. Почему? Сама не понимала. То ли боялась самой встречи и представления, то ли просто так и должно быть этому телу. Но все же я хотела поскорее вернуться к Сайке и сделаться незаметной в толчее прислуги.