Домович и неотложные дела
Доброе утро
Ольга, которая на самом деле Олхе, уже в 7:23 самоотверженно и отчаянно завязывала резинку на хвостике своей дочери. Имя Олхе в этих краях никто толком не выговаривал: кто звал её Ольхóй, кто Аллой, а однажды даже назвали Олесей. Так что пришлось сдаться и стать Ольгой. Ну, почти.
— Лёлик, ты можешь не вертеться?!
— Я не Лёлик, я Марта! — возмутилась девочка.
— Ты Марта только в паспорте.
— У меня нет паспорта!
— Будет паспорт — будешь Мартой. А пока — стой спокойно.
Матео, её младший брат, в это время рассыпал хлопья по всей кухне, пытаясь найти в них «секретную игрушку» и, возможно, смысл жизни. Смысл жизни был в кармане. Игрушка — тоже. Но, как и все гении, Матео предпочитал путь страдания и трудности.
Домович — домашний дух, ответственный за уют, электричество и странные звуки по ночам — молча сидел на подоконнике, укутавшись в старый шарф, и с удовольствием ел варенье ложкой. Прямо из банки. Варенье было клубничным. И очень липким.
— Мы ОПАЗДЫВАЕМ, — взвыла Олхе, одновременно пытаясь застегнуть куртку на Марте, открыть сумку, найти ключи от авто и не сойти с ума.
— Я не иду в школу, — спокойно заявила Марта-Лёлик. — У меня кризис самоидентичности.
— А у меня кризис сахара в крови, — мрачно заметил Домович, заякнув ложкой о пустую банку.
— Тебе семь. У тебя максимум кризис пластилина! А ты, Домович - хранитель очага в доме, а не опустошитель варенья.
—
Кофе в кружке остыл. Он был настолько холодным, что его можно было считать личным оскорблением. На ходу Олхе запихнула всем по бутерброду, крикнула:
- Матео, не пытайся найти и взять с собой ящерицу! Она сбежала!
— Это не ящерица, это Дух Батарейки! Он контролирует всю технику в доме.
— Я вообще-то этим должен заниматься, — обиделся Домович, закрыл банку и растворился в шкафу-купе.
— Это потому что ты плохо с ней разговаривал, — назидательно изрек Матео в след. — У духов батарейки чувствительная душа.
Олхе надела детям куртки, шапки, шарфы и даже ботинки (не обязательно в правильном порядке), и вытолкнула всю эту экспедицию в подъезд.
Когда дверь захлопнулась, в квартире стало тихо. Очень тихо.
Домович вылез из шкафа, лениво потянулся, покосился на холодильник, как на врага с запасами — неприступную крепость, где хранились все деликатесы мира, но вход был строго по пропускам и явно не для домовых. Посмотрел на пустую банку, вздохнул… и включил чайник.
— Ну хоть кофе оставили бы, — пробурчал он. — Варенье ведь не заменяет всё. Даже любовь.
Отредактировано: 20.04.2025
Добавить в библиотеку 