Домовой, домовой...

Домовой, домовой...

Где-то глухо бабахнуло. Корней Васильевич оторвался от изучения документов и тяжело вздохнул:

− Не иначе опять девятнадцатая!...

В кабинет заглянул зам по хозяйственной части. Убедившись, что посторонние отсутствуют, зашел внутрь и тяжело рухнул на кресло.

− Сил моих больше нету! − принялся жаловаться он. − Эта девятнадцатая не иначе проклята! Сколько раз я говорил − давайте ее под склад отдадим, а ты что?!

− Филлипыч, ты и меня пойми! Не могу я просто закрыть лабораторию, только перенести в другое помещение. А некуда! Да и кто нам разрешит? Мистику к делу не пришьешь!

− Василич!  В девятнадцатую никого из наших и ружьем не загонишь! Она же всё равно без дела стоит! После сегодняшнего оттуда и Кимура сбежал. А ругался так, что заслушаться можно!

− Кимура как ушел от Логинова, так к нему и вернется. Нечего было строить из себя невесть что! Он в курсе был, что именно ему выделят для самостоятельной работы. А вот тут у меня документы на новенького пришли… Сурков Матвей… направленный рост микрокристаллов… ему и отдадим девятнадцатую.

− За что ж ты так новенького?

− Да есть за что. Его из Истринского комплекса еле сплавили. Вроде и талантливый парень, но в лаборатории за считанные дни такой бардак устроил… А в карты и журналы у него вообще заглядывать страшно. Мне тут по знакомству пару образцов отправили − посмотреть, кого я взять согласился. Ты только предупреди всех, чтобы особо про девятнадцатую не болтали.

− А ты, брат, коварен, − усмехнулся Филлипыч. − Ну посмотрим, посмотрим…

 

Матвей Сурков, объявившийся сутки спустя, реально витал в облаках.  Нет, он не был рассеянным или забывчивым, просто на многое не обращал внимания. Перезнакомившись со всеми сотрудниками исследовательского комплекса, новенький окопался в злополучной девятнадцатой лаборатории. И все замерли в ожидании.

Очередной «бабах» случился уже через неделю. Посмотреть, что именно произошло, сбежались практически все.

По лаборатории плыли клубы дыма всех цветов и оттенков. Матвей сидел прямо на лабораторном столе и что-то черкал в блокноте.

− Живой. Сидит, рисует, − вслух констатировал Логинов, перекрыв собой дверной проем, и спросил, уже громче:

− Что у тебя рвануло?

− Не мешай, − отмахнулся хозяин лаборатории и продолжил делать пометки.

Народ потихоньку теснил Логинова, заглядывая внутрь. Дым потихоньку рассеивался, и девятнадцатая предстала во всей красе. Слово «беспорядок» очень слабо отображало действительность. Это был первозданный хаос. Понять, что где находится и для чего это предназначено, было невозможно.

− Эм… это же не последствия взрыва, да? − Элика, известная своей ужасающей аккуратностью во всем, едва не потеряла дар речи.

− Сурков! Ты что тут устроил? − подвинув в сторону любопытствующих, поинтересовался Корней Васильевич.

− Я? Ничего.  Предел по скорости роста устанавливал опытным путем.

− И как, установил?

− Конечно, нет. Надо повторить с измененными условиями…

− И при каждом повторе будет так вот взрываться?

− Скорее всего. Я еще не выяснил.

− Сурков! Эта лаборатория − твой последний шанс! Угробишь её − другой не будет!

− Да понял я!

− Вот и отлично! А вы тут что столпились? Заняться нечем?

 

Народ нехотя разошелся, предвкушая продолжение, и оно случилось. Всю следующую неделю, с разной периодичностью, из девятнадцатой раздавались звуковые последствия экспериментов. 

− Опять! − возмущались в соседних лабораториях, и требовали:

− Потише нельзя?

 

Сурков вернулся из города, таща настоящий бидон с молоком, большой пакет булок и кусок медовых сот в прозрачном контейнере, и со своей добычей направился прямиком в лабораторию.

Элика с Кимурой выразительно переглянулись и отправились следом. Через неплотно прикрытые двери было  видно, как в лабораторную посуду наливается молоко, укладывается булка, измазанная  медом, и всё это задвигается в дальний угол.

− Боюсь спрашивать, что он делает и зачем? − прошептала Элика.

− Кажется, взрывы на него плохо повлияли, − согласился её товарищ,  покрутив пальцем у виска.

 

Но до начальства информация о странном поведении сотрудника не дошла. Корней Васильевич пребывал в счастливом неведении еще неполных три месяца, пока , наконец, не решил заглянуть-таки в девятнадцатую лично.

Зрелище молока на блюдце и булочки на салфетке, занимающих почетное место в на полу в центре лаборатории, повергло его в настоящий шок.

− Ч-что это?

Матвей оторвался от изучения распечатки:

− Где?

− Это! На полу!

− А-аа… это для домового.

− Для кого?! Сурков, что за цирк ты тут устроил?

− Корней Василич, давайте потом!

− Нет уж! Сейчас!  Я  и так был слишком снисходителен. Ты должен был сдать мне отчет и выписку из журнала больше месяца назад. И до сих пор не предоставил. Так вот! Я желаю получить всё это немедленно!

− Отчет, да? Помню, делал. Неужели не отдал? Ну, значит он где-то тут, − неопределенно махнул рукой Матвей.

− И где конкретно? − ехидства начальнику было не занимать. В том бардаке, который поглотил лабораторию, можно было смело прятать пару бегемотов средней величины, а найти носитель информации с распечатанной пояснительной запиской становилось сверхзадачей.

− Чурила! − позвал Сурков. − Помнишь, я в синюю папку распечатки складывал? Дай её, пожалуйста!

Внезапно распахнулась дверца одного из шкафов, и оттуда вывалилась на пол синяя папка, проехалась по полу и остановилась точно под ногами Матвея. Он спокойно поднял результаты своих стараний на ниве отчетности, слегка отряхнул и протянул руководителю.  Тот смотрел на папку со смесью неверия и ужаса и брать в руки не спешил.

− Спасибо, Чурила, − поблагодарил Матвей, и, не дождавшись хоть какой-то реакции со стороны начальства, положил папку на край стола и вернулся к своим расчетам.



Сергей Ильичёв

#23766 в Фэнтези

В тексте есть: домовой

Отредактировано: 23.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться