Домовой, кот и Новый год!

Глава 5.

Под Новый год началась суета. Приятная, предпраздничная, волнующая. Мой украсил квартиру гирляндами (мигающими, аляповатыми, разноцветными, но... праздничными, создающими настроение), поставил ёлку (искусственную, но пахнущую хвоей из баллончика – старался, значит, хотел создать атмосферу), заказал еду (из ресторана, но разнообразную — салаты, горячее, закуски, даже что-то похожее на пироги Агафьи Степановны).

Он бегал по квартире, развешивал дождик, расставлял свечи, протирал пыль (впервые за месяц!), пылесосил, мыл полы. Готовился. Волновался.

Пригласил соседку. Она пришла ровно в восемь, нарядная, в красивом платье, с аккуратной причёской, с пирогом (яблочным! С корицей! Я чуял! Узнал бы этот запах из тысячи!). Бестолочь встретил её у двери, помог снять пальто, проводил на кухню.

Они сели за стол. Разговаривали, смеялись, рассказывали истории из жизни. Она — про работу в библиотеке, про смешных посетителей. Он — про фриланс, про сложных заказчиков, про то, как учится готовить. Кот устроился между ними, мурлыкал, принимал ласки от обоих, блаженствовал.

Я сидел за плитой и смотрел. Наблюдал. Впитывал. Может быть, это и есть дом. Не тишина. Не покой. А это. Люди. Смех. Тепло. Жизнь, которая течёт, как река.

Я почувствовал, как что-то тёплое разливается внутри. Что-то давно забытое. Что-то, чего не было со времён Агафьи Степановны.

***

Они были счастливы. Оба. Это было видно по глазам, по улыбкам, по тому, как они смотрели друг на друга. И кот тоже был счастлив — сытый, довольный, окружённый вниманием. И квартира была... живой. Тёплой.

А потом, за десять минут до полуночи, Бестолочь вдруг встал и сказал:

— Знаете, я хочу тост произнести. Особенный. За этот год. За новую квартиру, которая стала домом. За новых друзей, которые стали близкими. — Он посмотрел на соседку, потом в сторону плиты, туда, где я сидел. — И за домового. Который тут живёт и который, надеюсь, нас принял.

Соседка удивлённо подняла брови, посмотрела на плиту:

— Домового? Вы серьёзно? Или это такая шутка?

— Ага. Настоящего. Мы с ним общаемся. Он крутой. Честно. Я не шучу.

Она засмеялась, но в смехе была неуверенность:

— Вы серьёзно? Вы правда верите в домовых?

— Абсолютно. Хотите, докажу? — Он повернулся к плите, серьёзный, сосредоточенный. — Домовой, ты тут? Ты слышишь нас?

Я стукнул один раз.

Соседка ахнула, побледнела, прижала руку к груди:

— Это... это вы как-то... это какой-то фокус...

— Нет. Это он. Честно. Никаких фокусов. — Бестолочь улыбнулся, довольный эффектом. — Домовой, ты не против, что мы тут шумим? Что празднуем?

Я стукнул два раза. «Нет, не против». Совсем не против.

— Видите? Он не против. Он даже рад, кажется. Значит, мы можем праздновать!

Соседка смотрела на плиту с изумлением, с недоверием, с восторгом. Потом медленно, осторожно сказала:

— Домовой... если ты правда тут... если ты правда существуешь... спасибо. И... и с Новым годом. Пусть он будет добрым. Для всех нас.

Я стукнул один раз. «Спасибо. И вас с Новым годом». Горло перехватило от неожиданной нежности.

Они улыбнулись, посмотрели друг на друга, поцеловались. Осторожно, неловко, но искренне. Первый поцелуй. Начало чего-то нового.

Кот посмотрел на меня и многозначительно моргнул.

«Ну что, доволен? Получил, что хотел?»

Я фыркнул, отворачиваясь:

— Это не я. Это они сами. Я тут вообще ни при чём.

«Конечно. Ты тут вообще ни при чём. Просто так совпало».

— Заткнись, рыжий. Не порти момент.

Но я улыбался. Широко. Счастливо.

***

Под бой курантов я принял решение. Последнее.

Подобрался к электрическому щитку в коридоре и дёрнул рубильник.

Свет погас. Во всём доме. Гирлянды потухли. Телевизоры умолкли.

Тишина. Наконец-то. Моя тишина.

Бестолочь ахнул:

— Электричество вырубило.

— Вижу, — сказала соседка, оглядываясь в темноте.

— Ну, бывает. Перегрузка сети, наверное. Все же гирлянды включили.

Они вышли на площадку. Постояли в темноте, слушая, как соседи охают и ахают, зажигают фонарики на телефонах. Потом он сказал, вернувшись:

— Знаете, у меня есть свечи. Хотите встретить Новый год по старинке?

Она улыбнулась, глаза блеснули в темноте:

— Почему бы и нет.

Они вернулись в квартиру. Он зажёг свечи, расставил их по всей кухне, в комнате, на подоконниках. Квартира наполнилась мягким, тёплым светом.

Как при Агафье Степановне.

Они сели на диван, близко друг к другу. Кот устроился между ними, свернулся клубком. Они разговаривали тихо, смеялись, делились мечтами.