Доппельгангер

Статья 14.

Статья 14.

Реми́ссия (лат. remissio «уменьшение, ослабление») — период течения хронической болезни, который характеризуется значительным ослаблением (неполная ремиссия) или исчезновением (полная ремиссия) её симптомов (признаков заболевания). При полных ремиссиях также сохраняются некоторые признаки заболевания, поэтому во многих случаях продолжают поддерживающую терапию. В других случаях многолетние полные ремиссии трудно отличить от практического выздоровления. Ремиссия может сопровождаться бессимптомным носительством возбудителя заболевания.

Ей снились мама и бабушка.

Нет, не бабушка.

Ева.

Они сидели за столом в старой бабушкиной квартире, и мама — красивая, нарядная, в своем лучшем платье и с завитыми волосами — наливала сок в стакан, стоящий перед Алевтиной. На Еве была кружевная белая блузка с красивой брошкой у горла, и она смотрела на Алю хитро, словно у них был на двоих какой-то секрет, о котором маме они не рассказали.

Комнату заливал яркий солнечный свет, отражался от золотой кромки на стакане, скользил зайчиком по пушистым детским ресницам. Мама посмотрела на Еву, на Алю, и недовольно поджала губы. Будто бы знала, что они что-то скрывают, но никак не могла распознать, что.

Аля почувствовала, как губы ее невольно растягиваются в улыбке, и, несмотря на мамин строгий взгляд, сдержать ее никак не получается. Еще минутка — и они с Евой обе прыснули, прижимая руки к лицу, а затем и вовсе разразились звонким радостным смехом, пока мама закатывала глаза, ворчала, оглядываясь на зеркало в серванте, и поправляла прическу.

Ева и правда ее любила. Наверное, эта любовь и погубила ее.

Аля никогда не узнает, как именно бабушка смогла насовсем избавиться от своего двойника. Помогла ли ей в конце концов иголка, носила ли она ее до самой смерти? Спускалась ли она по той же страшной лестнице, сжимала нож в холодной потеющей руке, стояла у кровати Евы, раздумывая, сомневаясь, глядя в лицо своему страху, находя в себе смелость совершить что-то ужасное?

Ни за что, никогда не хотела бы Алевтина этого узнать. Ни за что.

Но ей бы хотелось каким-то волшебством провернуть время так, чтобы еще хотя бы один день провести с Евой, бежать к ней по снегу во дворе, растопырив руки, ловить в сугробе потерянные варежки и возвращаться домой к горячему чаю с малиной. Хотя бы на день.

— А у меня для тебя подарок, — Ева во сне хитро подмигнула ей через стол, погрозив вилкой хихикающей девочке. Аля, заслышав о подарке, тут же навострила ушки. — Тебе очень понравится, я уверена. Но для этого, заюшка моя, придется сначала проснуться.

Мама огляделась по сторонам. Откуда-то в этой тихой комнате, наполненной солнечным светом, послышался тихий гул, очень-очень напоминающий что-то. Но что? Аля никак не могла вспомнить, так же недоуменно оглядываясь, забыв даже о подарке. Только Ева по сторонам не смотрела. Она смотрела на Алю, неотрывно смотрела и едва заметно, тепло улыбалась.

Шум стал громче, похожий на тихое фырканье. Точно! Это же обогреватель, который стоит у Кира в подвале.

Аля поморщилась сквозь сон и зашевелилась, чувствуя, как покалывает в затекших конечностях. Честное слово, эта тахта… Лучше было бы спать на полу.

Осознание пришло не сразу, накатило позже, как кипяток по венам. Девушка вздрогнула и распахнула глаза, впиваясь взглядом в потолок. И правда, подвал. Вокруг тихо и тепло, она лежит, накрытая стеганым одеялом, а Кир сидит на полу и спит, опустив голову на край тахты у ее ног.

Реальность ли это? Или она провалилась в новое небытие, в котором теперь будет приятнее, чем на бесконечной аллее гнилых роз?

Аля шевельнулась, медленно садясь, и спящий парень тут же дергано вздрогнул и проснулся. Набрел на нее сонным взглядом, широко распахнул глаза, открыл было рот, но ничего не сказал. Только смотрел на нее так, как будто у него на глазах труп ожил, да еще и пошел по комнате колесом.

— Привет, — тихо пробормотала она. Наверное, дурнее слов сейчас и не придумаешь, но что еще сказать она пока решительно не понимала. — А ты… Я… Как здесь оказалась?

Кир не отвечал. Он все так же сверлил ее взглядом, поднявшись на ноги, и даже отошел на пару шагов назад, словно опасался подходить ближе. Алевтина встала, чуть покачнувшись, на всякий случай осмотрела себя внимательнее, но ничего такого уж страшного на первый взгляд не нашла.

— Кир, слушай, я ничего толком не… — она виновато посмотрела на него, и тут же осеклась, подавившись собственными словами. В черных глазах парня стояли слезы, крупными капельками скатываясь по щекам.

Это словно выбило из нее дух. Она замерла, пару секунд простояв, не шевелясь и не говоря ни слова, а затем Кир шагнул вперед и обрушился на нее, как ураган.

— Ты хоть понимаешь, что творишь! Ты понимаешь, что делаешь, хоть иногда думаешь головой своей! — он кричал так, что Але казалось, она оглохнет. Раздраженно стирал ладонью собственные злые слезы и кричал так, будто сейчас ее ударит. — Я думал, ты мне доверяешь! Думал, если уж вознамеришься с жизнью попрощаться, то хотя бы соизволишь в известность поставить! А не пропадешь просто так, без слова, без прощания, будто тебя никто вокруг не волнует. Ладно я, а Варвару свою тоже решила так просто бросить? Пусть она с ума сойдет от волнения? — Аля не успевала ни вздоха вставить, не то что уж слова. Просто растерянно хлопала ресницами, не в силах даже рот открыть в свою защиту. — Или решила, что я опять что-то придумаю? Какую-нибудь историю для нее сбацаю, когда ее любимая сестра помрет? Что я, по-твоему, должен был придумать?

— Я… Не знала…

— Не знала? Ах, ты не знала, — он ядовито хмыкнул, отбрасывая волосы со лба, и Аля только сейчас заметила, как дрожат его руки. — А что знала, когда совалась туда опять? Опять одна, не предупредив, не оставив ни записки, ни сообщения? Это благо я знаю уже твою смелость дурацкую наизусть, поэтому и полез туда тебя искать, — Кир стиснул зубы, помотав головой, и его крик резко сорвался. — Да ты хоть знаешь… Как я… Нашел тебя там, а ты на этой железке лежишь, не дышишь толком, не двигаешься, вся холодная… — его голос задрожал. — Сначала не поверил. Думал, это не ты. Думал, она, в одежде твоей, думал, это какая-то очередная хрень, обманка, но нет… Узнал. Ты хоть знаешь, как я тебя оттуда тащил? По этой лестнице сраной, как куклу, как мертвое тело. Уже думал, так и останемся оба там, только я живой, а ты… Ты…