Допустим, я тебя прощу

Глава 6

Ярослав

Как же меня бесит Тапова! До жути, до неконтролируемой ярости, до рези в животе! Одно её присутствие играет на нервах, сверлит череп, вымораживает, выносит мозг напрочь!

Бесит, что она такая... Ненормальная!

Да, она не похожа ни на кого, ни на одну девчонку из всех, что я знаю. Почему она такая? Почему смотрит так, будто её окружают одни ничтожества?

Это бомбит больше всего!

Её тиранит весь класс. Изо дня в день унижают, шпыняют, изводят. Но блин, это на неё никоим образом не действует! В её глазах нет затравленного выражения, нет страха. В них – высокомерие!

Она не выглядит изгоем, затюканной нищебродкой, даже несмотря на убогие шмотки. И в этих уродских тряпках она кажется чёртовой переодетой королевой, со снисхождением взирающей на сборище шутов.

На первый взгляд: глазки в пол, плечи вниз, типа бедная, беззащитная овечка. Но блин, стоит подойти - сверкает своими глазюками, кривит рот в презрительной гримасе, не желает сдаваться, кричать и плакать.

Как же я мечтаю стереть это выражение с её лица! Просто растерзать хочу по-настоящему, чтобы до боли! Как безумец желаю сдавить, стиснуть так, чтобы все её тонкие косточки хрустели, чтобы отметины оставить на коже, чтобы кричала... Блин...

Временами сам поражаюсь тем безумным эмоциям, от которых кроет не по-детски! Они бурлят внутри, превращая тело в гудящий адов котёл, полный взрывоопасного месива из кортизола и адреналина.

Я в маньяка обезумевшего рядом с ней превращаюсь. Выискивают новые и новые способы задеть, заставить... Что заставить? Сам не знаю. Заметить меня? Почувствовать, что я есть? Это жесть...

И дико выбешивает, что отвлечься от неё не могу. Я реально рехнулся на Таповой! Всё, буквально весь грёбаный мир для меня переполнен напоминаниями, о том, что она существует!

Даже дома об этом не забываю. Чёртов бело-розовый зефир, что лежал на тарелке в центре стола во время завтрака, живо напомнил мне её бледные губы и зубы, сжимающие кончик обгрызенного карандаша. Чёртовы заросли жимолости возле дома – слегка вьющиеся волосы, рассыпанные по плечам. Чёртово пасмурное небо – серые глазищи, полные ледяного презрения. В каждом звуке любого трека, что слушаю в машине отца, пока еду в школу, чудится её имя. Почему? Элементарно – я маньяк, псих, безумец, повёрнутый на нищей девчонке, которую все ненавидят!

Мне не нравится, что её называют Тяпой. Я подыгрываю, конечно, чтобы никто не догадался о моей маниакальной одержимости, но сам так никогда не зову.

Тапова. Нет, она – Лизка. Лиза. Лиза! Капец...

По имени её никто не называет. Даже учителя. Разумеется, я тоже не рискну обратиться к ней так. Ну его на фиг.

С самого утра мой фокус внимания на ней. Как обычно, на весь класс объявляю, что терпеть её не могу, какую-то фигню буровлю, только бы вывести на эмоции. Бесполезно. Сидит, уткнувшись носом в тетрадь, и чиркает, чиркает карандашом.

Я сижу за партой перед ней и, конечно, тайком подсматриваю, что именно она делает. Примеры решает. И вижу, что неправильно. Не далась ей эта тема. Но оно и понятно, Митрофановна не объяснила толком, никто практически не понял, но у остальных – репетиторы.

Давлю желание подсказать. Вместо этого несу какой-то бред про то, что нормальная девчонка должна пользоваться косметикой. Чушь полнейшую, как обычно. На самом деле плевать я хотел на макияж и на других девчонок заодно.

Она не реагирует. Начинает решать дебильный пример заново.

На большой перемене теряю Тапову из вида. Савельева опять виснуть начала, ну я подыграл, потискал, типа неравнодушен к ней. Ага. Неравнодушен. Можно подумать.

Пока выпендривался, Лизка успела ускользнуть куда-то. Сначала думал, она в кабинет биологии пошла, отправился туда, но там её не оказалось.

Маринка вновь пристала, но в этот раз просто отмахнулся. Не для кого устраивать представление. А по сути, эта разукрашенная кукла меня не интересует. Вообще не цепляет, хотя многие пацаны считают её привлекательной.

Уже перед звонком вместе с Тохой Колосковым выходим в рекреацию. Он – тупо чтобы в классе не сидеть. Я снедаемый изнутри нездоровым желанием видеть Тапову.

Топчемся у двери, а скроллю ленту в телефоне, изо всех сил делая вид, что расслаблен и спокоен как удав. Колосков что-то бубнит про девчонку из одиннадцатого «а», про баскетбольный матч, ещё про что-то. Слушаю вполуха.

Неожиданно Тоха замолкает на полуслове, весь собирается и, набрав в грудь побольше воздуха, со всей дури орёт:

– Оба-на! Шувалов! Вот это встреча!

Вскидываю голову и застываю. Сердце подпрыгивает и со всего размаху ухает вниз, а затем снова взлетает, набирая высоту на ультразвуковой скорости.

Прямиком в нашу сторону топает Лизка, а рядом с ней чешет Костян из десятого, один из игроков нашей баскетбольной команды. Мгновенно понимаю, что они идут вместе, и не просто так идут – Шувалов тащит портфель Таповой!

Проклятое сердце окончательно с ума сбрендивает, колотится в рёбра так, что в грудине колет. Пытаюсь сделать вдох, но блин, воздух в гортань не идёт, будто мне под дых врезали со всей дури.

– Ну? Шувалов я, и чо? – Костян подходит ближе.

Он с ходу выпрямляет спину, расправляет плечи, выпячивает вверх подбородок и прищуривает глаза. Весь подтягивается, собирается, будто тугая пружина.

– Как тебя угораздило, Костя? – Колосков не сразу замечает его напряжение, продолжает дурковать.

– Угораздило? О чём ты, Колосков? – чеканит Шувалов ледяным голосом. – Только прежде чем пасть открыть, подумай хорошенько. Зубы свои посчитай, прикинь, сколько бабок понадобится, чтобы новые вставить.

Тоха распахивает рот и тут же захлопывает его. Ловит вибрации неприкрытой угрозы, что исходят от Кости. На лице Колоскова настолько ошарашенное выражение, что если бы не острая боль в грудной клетке, я бы, наверное, расхохотался. Но откровенно говоря, мне сейчас не до смеха. Вот блин, совсем.