Дорисовывая Линии Жизни

Высокие ставки

На город стремительно приближались грозовые тучи, рокот которых раздавался в каждом даже самом тихом угле. Приятных треск камина в ресторане «Hudson & Marley» заглушал поднявшийся ветер, а потому посетители этого заведения пребывали в неведении предстоящего урагана. Официанты разносили вино и мясные блюда практически за каждый стол. Гостей не становилось меньше, никто не хотел уходить в пятничный вечер. Господа и дамы выкладывали круглые суммы за коллекционные бутылки французских вин. Сэр Мартин Рэддисон заказал бутылку красного сухого 79-го.

Сомелье очень долго рассказывал о том с каким трудом их ресторатору досталась эта бутылка, которая судя по своей стоимости, должна была бы мало того, что здорово опьянять, так еще и лечить от всех болезней, исполняя французские народные песенки.

Рэддисон никогда не слушал подобные россказни. Все прекрасно знали, что он вынесет свой вердикт после того, как попробует. Но будучи воспитанным английской школой джентельменом, он все же решил промолчать и дослушать все до конца, с абсолютно хладнокровным лицом.

Сэр Мартин был нечто вроде местного недосягаемого светского льва. Все знали о Мартине Рэддисоне, но никто не знаком с ним. Его общество было достоянием особых господ, совершенно исключительных, что выражалось не только в их нешуточном состоянии, но и в выражении внутренних материй. Это означает только то, что попасть к Рэдиссону на прием было подарком судьбы, так как многие, кто оказывался на одном из его приемов менял свою жизнь целиком и полностью. Не смотря на всю свою значимость сэр был слишком молод для такого уважения. В 29 лет никто не добивался подобных успехов, ведь те, с кем его можно сравнить, уже были седовласыми стариками, для которых каждый бокал вина мог оказаться последним.

Он сидел в окружении наследниц швейных фабрик — молоденьких и крайне обаятельных сестер Мюррей, дочерей Карла Мюррея, а так же хорошего друга их семьи, владельца крупной кожаной галантереи, Фила Фореста.

Сомелье налил немного вина в бокал.

- Оно не стоит своих денег, но раз откупорили, то угостите моих собеседников, - сказал Мартин, отпив немного. Сомелье опешил, не скрывая своих чувств и округленных от возмущения глаз.

- Возможно, сэр, вы не распробовали весь букет, - начал оправдываться он.

- Нет, я знаю о чем я говорю, наливайте скорее и прошу покиньте нас. - такая грубость сэра Рэдиссона заставила сестер Мюррей покраснеть одну за другой.

Выполнив свою работу, весь красный от злости, сомелье ушел, как и было велено.

- Мартин, разве можно так. Ты чуть не убил этого беднягу сердечным приступом. И эту бутылку мы пили бы за его упокой, - сказала старшая сестра Виктория Мюррей.

- Я думаю, что просто обнажив свои ноги ты быстро вернула бы его к жизни, - подхватил Форест.

- Фил! - возразила она, - Мы в ресторане как ни как. Ты мог бы сделать ему массаж сердца.

- Мог бы, но зачем, если есть твои ноги?

Сэр Рэддисон улыбнулся впервые за вечер.

Диана, сестра Виктории, отпив глоток вина,

- Если вы собираетесь и правда за это платить, то у вас слишком много лишних денег. Отвратительнее вина я не пробовала.

- Не преувеличивай. Пробовала, когда мы напились на набережной в прошлом году, - эти слова Виктории вызвали бурные овации у мужчин за столом.

- Диана оказывается большая любительница пойла для моряков? Обязательно расскажу твоему отцу об этом, думаю, что это пойдет тебе на пользу, - спросил Фил.

- Фил Форест, если вы хоть слово произнесете, то я клянусь вам, что я отрежу ваш язык и засуну его вам в...

- Уважаемые гости, кажется начался ураган, мы закроем ставни и предлагаем вам переждать его в стенах нашего ресторана — громко объявил официант.

- Черт бы побрал эти летние ливни, - крикнул мужчина из-за соседнего от компании Рэддисона столика. Он сидел один и пил виски, видимо задержки были ему ни к чему.

Этого худощавого мужчину звали Ричи Майерс, он успел заказать уже четыре стакана виски, потому ураган мог бы оказаться нешуточным препятствием по дороге домой.

Посетители «Hudson & Marley» начали шептаться между собой и в помещении повисла нота разочарования, ведь многие торопились попасть домой. Поднявшийся ветер уже стал громче треска в камине. По подоконникам застучали тяжелые капли дождя.

- Мы застряли здесь на долго, если не сказать — навечно! - Диана разозлилась, так как нежные ткани ее платья могли потерять свой вид из-за дождя.

- Я обещал привезти вас засветло, вот уж наберусь проблем от сэра Мюррея.

Фил достал уже скрученную сигарету из серебряного портсигара и закурил, сбрасывая пепел в большую пепельницу из светло-зеленого оникса.

Виктория выхватила у него сигарету из руки:

- Ну что ж, теперь ты будешь должен жениться на одной из нас. Любить и в горе, и в радости. Да благословит нас наш отец. Ха!

Фил перекрестился и громко засмеялся.

- Да вы что, я лучше женюсь на соседской собаке, чем на одной из вас. Вы же съедите меня ложкой и не поперхнетесь.

- А после одна из нас очень рано овдовела бы. - Диана была девушкой очень острой на язык.

- Сэр Мартин, возможно вы бы забрали ту сестру, которая останется? - спросила Виктория, поправив свое короткое темное каре, - Я думаю, что такая комбинация была бы выгодна всем здесь находящимся.

Рэддисон поднял левую бровь.

- Дорогуша, сэр Мартин Рэддисон занимается крупными сделками для больших мальчиков, девочки его не интересуют, - подхватил Фил. Он взял бокал вина своими пухлыми пальцами, быстро выпив все до дна. - Вино стоило как хорошее кольцо, а на вкус как вчерашний день.

Даже после этой фразы Мартин не вступил в беседу, его внимание приковал мужчина за соседним столиком, тот самый Ричи Майерс. Он разглядывал его так, будто тот был скульптурой в галерее искусств. Худощавый мужчина, с озлобленным постаревшим лицом, привлек его внимание тем, что постоянно смотрел на часы, золотые украшенные фамильными вензелями увесистые часы. Хотя костюм Майерса был сшит из дешевых тканей, пиджак протерся на локтях, а брюки растянулись в коленях. Он вел себя нервно, явно не зная как скорее выбраться отсюда.