Дорога Багиры

Часть вторая. Путешествие вдвоем

Моя клетка покатилась по рельсам, совсем как дом на железных колесах, я легла на пол и уже привычно растопырила лапы для устойчивости. Нет, меня явно не домой везут…

Всё дальнейшее прошло мимо моего восприятия, мимо моего сознания, потому что мне было грустно знать, что меня грузят на корабль, чтобы увезти ещё дальше от дома, от моей семьи.

Мордой я безотчетно поворачивалась в ту сторону, в которой остался мой дом, и как бы ни разворачивали и как бы ни крутили клетку во все стороны, я, в свою очередь, всегда старалась стоять так, чтобы мой нос указывал в направлении дома. По крайней мере, я не заблужусь и всегда найду дорогу.

Очнулась я от тишины, то есть от того, что люди ушли и наконец-то оставили меня в покое. Осмотрелась — все та же клетка, тазик с водой, рядом еще один тазик… А это откуда? И что там?

Подошла, принюхалась: рубленые кости с неким наличием мяса, слегка подтухшим…

М-м-мм… Это можно есть?..

— Придется есть, другого все равно не дадут, — произнес чей-то голос. Я подняла голову и посмотрела на говорившего — большой рыжий зверь, рыжий с белыми отметинами и черными полосами, глаза желтые и грустные.

— Кто ты?

— Миррим, я — бенгальская тигрица. Еду из Бомбея, а ты откуда, черная пантера?

— Я Багира из семьи Пателей, а где я жила, не знаю... дома... Миррим, а куда мы едем?

— Не знаю, Багира, куда-то едем…

И тут раздался чей-то бас:

— Благодарите своих звериных Богов за то, что едете живыми, а не в виде шкурок вон в тех тюках…

Мы с Миррим тут же повернулись к обладателю баса, он сидел в соседней с нами клетке (я — между ними): небольшое косматое нечто, кирпично-рыжее, отдаленно похожее на человека, но не человек. Оно поняло нашу озадаченность и сообщило:

— Меня зовут Ван Дейк, суматранский орангутан, еду из Борнео.

— Очень приятно познакомиться, мистер Ван Дейк, но нас с Багирой больше волнует вопрос о том, куда мы едем, вы случайно не знаете? — вежливо спросила тигрица.

— Случайно знаю. Лондонский и Нью-Джерсийский зоопарки сделали большой заказ на больших кошек и человекообразных приматов, вот нас и собрали здесь в одну кучу. Нас продали в эти зоопарки, так сказать, оптом и везут теперь в Европу. Что это за страна и где она, я не знаю, не спрашивайте.

— А шкурки? — спросила я.

— А шкурки заказал Парижский дом Моды. Туда же везут и слоновую кость и каменные статуи Равишанкара.

— Что-то ты много знаешь, уважаемый Ван Дейк, — подозрительно сказала Миррим.

— Я обезьяна, почтенная госпожа Миррим, и я умная обезьяна, меня научили даже дактильной азбуке для глухонемых, и я могу объясняться с человеком на языке жестов, но, кажется, не все люди знают даже этот язык, потому что те, с которыми я пытался заговорить, меня не понимают, и мне очень грустно, я скучаю по своему другу, который научил меня понимать человечью речь.

— А что с ним случилось?

— С ним ничего не случилось, это со мной случилось, я, наивный и глупый обезьян, решил прогуляться и совсем не учел тот факт, что я являюсь хоть и человекообразным, но животным, а с животными и разговора нет, нас не спрашивают, откуда мы, сколько лет и как зовут. Нет, нас сразу хватают за шкирятник и швыряют в клетку, ах, как я пожалел, что снял с себя ошейник! Глупый, глупый обезьян…

— С меня тоже сняли ошейник, — вспомнила я.

— Будешь банан?

И Ван Дейк просунул сквозь прутья вышеназванный очищенный фрукт. Я не отказалась и с удовольствием съела вкусный сладкий банан.

К мясу я не решилась притронуться, очень уж неприятно пахнет. Разумеется, люди заметили, что аристократка-пантера воротит нос, но при этом от голода не подыхает, проследили, увидели, как орангутан подкармливает пантеру фруктами, и подзависли. Позвали старпома, объяснили, что к чему, тот сходил за документами, вернулся и стал сверяться со списком.

— Так, пантера из клетки №112 поймана на воле, приручена в пути, ну-ну… На воле, как же, держу пари, сперли тебя, кошка.

И распорядился, чтобы мне приготовили молочную кашу, на которую я просто набросилась и съела в один присест.

С тех пор мне давали домашнюю еду и свежее мясо, если его удавалось достать.

Странную фразу орангутана про «шкурки вон в тех тюках» я, честно говоря, не очень хорошо поняла, так как не имела представления, о чем идет речь. Но однажды…

Шел энный день плавания, вечерело, мы начинали задремывать после вечерней кормежки, когда наш покой внезапно нарушили. В багажно-транспортный трюм спустились двое — корабельный стюард и пассажирка. Дамочка воспользовалась привилегией а-ля знакомая стюарда и потребовала должного к себе внимания. Ей стало скучно, а чем можно развлечь дорогого друга на замкнутом пространстве? Правильно, бесплатным показом больших хищников.

Скучающая дамочка без особого интереса смотрела на нас, потом её скучающий взгляд скользнул на те самые тюки, и её глазки внезапно загорелись:

— О-о-о! Билли, это ведь меха? Ах! Как я люблю меха! Достань, миленький, ну пожалуйста!

Стюард Билли воровато оглянулся, развязал тесемку, развернул тючок, достал, развернул и встряхнул искрящийся мех. Угольно-черные пятна-розетки заиграли-замерцали на золотом глянце леопардовой шкуры.

Так вот что это такое! Смертельный ужас пригвоздил меня к полу, и, видимо, не все кошки знали, что это за тюки и шкурки, потому что поднялся жуткий гвалт: на разные голоса завизжали леопарды и пантеры, зафукали тигры и грозно взревели львы. И что-то взбешенно орал орангутан, истерично тряся решетку.

Парочка, напуганная внезапным шумом, поспешила скрыться. Но свое недоброе дело они уже успели сделать, донесли до нас правду. Правду о человеческой природе.