Дорога к дому

- 3 -

Хороший выдался день. С самого утра светило солнце. Оно весело переливалось в повисших с крыш сосульках. Маршрутная «Газель» опаздывала и в голову Максима закралась мысль: «А, приедет ли она вообще? Может лучше сегодня никуда не ехать?». Но, хоть и с двадцатиминутным опозданием, но машина приехала. Максим не любил долгих прощаний, а потому быстро погрузив свой изрядно увеличившийся багаж, он обнял бабушку и младшего брата. Попрощавшись, занял ближайшее место. Выбор у Максима был. В этот день уезжать никто не собирался, маршрутка была пуста. Машина тронулась. Мальчик помахал провожавшим его родным и откинулся на спинку. Вот и продолжилось его путешествие. Он и не предполагал, что отправив брата домой, бабушка ещё долго смотрела в то место, где пропала маршрутка, её усталые глаза наполнились слезами. Она тихо прошептала: «Ещё пять лет! Боже сохрани!»

***

Тётя Лена приехала рано утром. Традиционно долгая встреча. Рассказы о том, кто чем занимался эти пять лет. Потом Максим напомнил её о давнем обещании. В общем, день прошёл весело. Вечером мальчик сообщил  о намерении ехать домой.

Уже рано утром бабушка собрала ему сумку в дорогу. Максим тогда впервые задумался, во сколько же она встаёт? Помимо провизии в дорогу у порога стояло еще два пакета с овощами. Отнекиваться было безполезно. На все аргументы Максим слышал: «Нечего химию в магазине покупать!». Деваться было некуда. Это вносило свои коррективы в планы, но особо его не меняло. Нервный смех у Максима вырвался, когда у дверей его догнала тётя Лена и со словами: «Не хочу быть обещалкиной!» - вручила чехол с гитарой.

***

- Когда я в самом, что ни на есть, хорошем расположении духа дошёл до нужной автобусной остановки, увидел там очередной «подарок» судьбы.

Он лежал на грязном бетонном полу. Я его сразу узнал – это был тот самый мужчина, соседствовавший со мной в подъезде высотки.

Возможно, я бы так и уехал. Ну, спит человек и пусть себе дальше спит, если бы не небольшая лужица засохшей крови.

Вызвать «скорую» оказалось гораздо проще, чем объяснить им, зачем я вызывал их. В общем два часа и несколько автобусов прошли не зря.

Время было далеко за полдень. Жара, понемногу, начала спадать, хотя особой роли это и не играло – мы сидели в тени автобусной остановки.

Я сидел, потому что ждал автобуса, а моему новому знакомому просто не куда было идти.

Современное общество закрепило за такими людьми всем знакомые четыре буквы – БОМЖ – без определённого места жительства. Просто, лаконично, понятно. Владелец данного статуса автоматически лишался всех прав на территории Российской Федерации.

Ему запрещалось посещать кафе, бары, больницы и прочие объекты общественной инфраструктуры. Более того, даже та организация, которая создана для помощи населению, а именно социальная служба, вовсе отказывается с ними работать, просто потому что, как правило, у них нет паспорта.

Всем было глубоко наплевать, что это за человек. Зачем об этом задумываться? Их тысячи! И, если думать о каждом, никакого здоровья не хватит.

Что касается нашего конкретного случая, то он был совершенно обыкновенный, без каких-либо званий и регалий. Обыкновенный человек, совершивший всего одну роковую ошибку в жизни…

Он родился в богатой семье, жил так, как многие и не мечтают жить – с рождения у него было всё (от слова: «абсолютно всё»).

Как итог, к четырнадцати годам ему это «всё» и надоело. Он сбежал из дома. На захваченные с собой деньги уехал в другой город, снял комнату в общежитии и стал играть в самостоятельного взрослого.

Шли дни. Экономить его никто не научил, как следствие через месяц деньги кончились. Он пытался начать работать, но туда, где можно работать головой без образования и восемнадцатилетнего возраста не берут, а тяжелый физический труд, доступный всем и каждому, оказался для него не преодолимым испытанием.

С трудом насобирав денег на дорогу, он вернулся домой – как выяснилось, зря.

За время его отсутствия всё изменилось. Родители погибли в автокатастрофе вместе со своим единственным сыном, а дело отца перешло к какому-то дальнему «родственнику». После двух дней обивания порогов знакомых, которые вдруг все, как один, его забыли, он получил по голове чем-то тяжёлым, а очнулся уже на своём новом месте жительства.

Это был какой-то заброшенный детский лагерь, в котором помимо моего нового знакомого проживало ещё человек десять.

Потянулись долгие однообразные будни.

Утром подъём, завтрак (вода с хлебом), выход на работы. Чаще всего они работали на близлежащей свалке – искали то, что хоть как-то можно реализовать: бутылки, цветные и чёрные металлы и т.п. Потом обед (баланда, гордо именовавшаяся похлёбкой) и снова работа.

На ужин чаще всего давали клейстер из макарон. Большим праздником для них становилась любая каша, но попадала она на стол крайне редко.

Он ждал.

Работал.

Так прошла осень, следом зима.

И вот как только сошёл снег, он и ещё несколько ребят сбежали. Так началась его бродяжничая жизнь, настоящая, не та, что он придумал в своих мечтах, а самая, что ни на есть, настоящая.

Новые братья по несчастью научили его выживать на улице и вскоре они разошлись в разные стороны, кто куда.