Дорога к звездам.

Начало.

  Игла вошла в вену и пронзила меня легкой болью, заставив дернуться, но, несмотря на дискомфорт, меня больше волновала доза героина, получаемая через нее. Мы входили с ней в симбиотическую связь каждый раз и этот каждый чертов раз она становилась сильнее, поглощая меня. Нам очень тяжело разорвать нити, которыми я был захвачен на протяжении мучительного года. Я надавил на верхнюю часть плунжера и ожидал наплыв эйфории. Наркотик с быстрой скоростью расходился по моим сосудам и совершал свое предназначение. Мой исхудавший живот почувствовал теплую и приятную волну, расходившуюся затем по всему телу постепенно. Кровь была нашим верным транспортом. Я вытащил шприц и оперся головой о стоявшую позади стену, наслаждаясь поступающим удовольствием. Мой рот не покидала сухость во рту, но ее начало приглушать умиротворение: все вокруг приобретало мягкую поверхность и не имело привычных шероховатостей, мешая мне жить, все стало легче и свободнее. Я полностью раскрепостился и отдался спокойствию, которое героин презентовал мне. Мы вновь вместе.       

  Раньше я говорил, что не воспринимаю человека всерьез, если он находится под влиянием таких вещей, как алкоголь, наркотики, сигареты. Это не простая шалость, это - целостная зависимость, уничтожающая носителя. Он потенциально устойчив к манипуляциям, им можно владеть не стесняясь. Обыкновенный показатель его слабости. Теперь же я охвачен одним из страшных и опасных наркотиков, который является производным опиатов. 

  Погруженный пустоту я сидел в ванне, слушал поток горячей воды и смотрел на свои исхудавшие конечности. Когда меня настиг удобный уровень воды, я потянулся рукой до храмированного крана и взглянул на свое карикатурное изображение. На секунду, переключив внимание на задний фон, мне показалось, что на нем красуется похоронный венок. Учитывая мою жизнь на данный момент, я почти не удивился вылезающим при удобном случае страхам. Я ощущал, что героин разрушает меня, ощущал, что беспомощен перед самим собой. Очень жалко. 

  Я вдохнул максимум воздуха и проник в водное пространство. Мне было слишком хорошо, чтобы заканчивать. Даже нарастающий недостаток кислорода не мешал моему процессу. Я проделывал это каждый раз, пребывая в ванне и укалываясь кайфом. И мне несомненно нравилось отключаться от внешнего мира подобным образом. Моя голова была пуста, как белый листочек бумаги. В руке был карандаш, но действий — никаких. Когда время достигло привычной отметки в полторы минуты, мою грудь сдавливала необходимость в дыхании. Точно так же происходит с героином, я слаб. 

  Мое отражение в зеркале годом ранее было намного симпатичнее нынешнего положения. Впалые щеки, бледный цвет лица, поникший взгляд и исчезновение роскошных кудрей совсем не прельщают меня, стараюсь вовсе не смотреться, но наблюдать очередные ухудшения во внешнем виде весьма любопытно. Я мог придти к этому иным способом — помогали взгляды окружающих. Моя личность казалась им порочным детищем и я чувствовал их вечные взгляды. Отчасти это придавало некоторую власть, но эта власть была объективно неполноценна. Именно по этим причинам круг моих друзей резко сузился, а личная жизнь отошла на последний план. Однажды я влюбился в одну молоденькую девушку, которую встретил в обосранном подъезде городской пятиэтажки, где очевидно распространяли, использовали, хранили. Поклонялись божествам. Не самое удачное место встречи, но у нас была общая цель и, кажется, это смогло нас сблизить. Я начал усердно цепляться за шанс не быть одиноким, потому что эта мысль поглощала меня всевозможно. Я был новичком, а она сидела на этом вроде как полгода с лишним. Меня это не особо волновало, я просто понимал, что построить жизнь со здоровым человеком мне невозможно, ведь я чувствовал перепады настроения, как быстро менялись мои взгляды, как мне было похуй на некоторые вещи. Я не хотел, чтобы меня жалели и включали моего <<маленького ребенка>>. Мне сложно его успокоить, я начинаю укалываться чаще. Поэтому мысль о том, что мы можем помочь друг другу любовью засела в голове. Мне казалось, что мы сможем понять свои головы, окунуться в них. Она пробовала чем-то баловаться, просто упарывалась. Несмотря на ужасающий фон, ее внешность, манера речи и тело покорили меня. Под действием наркотиков она была еще прекраснее. Охваченный чувствами я посвящал ей себя: свои рассуждения на любую тему, свои переживания, свои планы на будущее, свою цель на жизнь. Как ни странно, мы все таки были похожи. Я хотел видеть ее каждый час, каждую минуту, поэтому мы не отрывались. Мне нравилось трогать ее мягкие брови, гладить волосы, смотреть в глаза, рассматривать неровности ее лица, считать родинки на теле. Я очень нуждался в ней. Она жила у меня. После разделения имущества между моими родителями и мной, я получил комнату недалеко от центра. Там было очень уютно, там я чувствовал себя собой, хотя уже и не хотелось ее наполнять, в ней жить.

  Я пытался устроиться на работу и романтично обеспечивал нас дозой. И следуя за мной, она села на иглу. Да.. вместе пытались выйти из этого дерьма, но начавшаяся ломка разрывала нас, мы как голодные, как дикие искали способа. Было весьма бренно. И, конечно же, вернулись к исходному. Около трех месяцев назад она не застала лакомства и покинула меня. То, что сдерживало не долбить сильнее, то, что мотивировало просто ушло. После этого я осознал, как это превращает меня в животное, как люди поддаются такому говну, что они теряют, как они теряются в этом. Это как целая другая галактика. Мы просто сбежали из Млечного Пути. Меня снова настигало состояние опустошения, боли, желания снова попробовать. Сейчас я попробую, посижу немного... и будет лучше, начну что-то делать, пойду работать, буду решать свои внутренние проблемы, найду себя. Всегда так было. Страшная тьма все это время посещала меня. Мысли о бессмысленности существования, о лучшей жизни. О вечном. О бытие и небытие. О ней, которая до сих пор не показывалась. И я так и не понял, почему так произошло. Почему все так было <<на волоске>>..