Дорога с облаками

8. Откровенность за откровенность

Наконец слёзы окончательно иссякли. Всхлипнув в последний раз, Диана отстранилась от Дэна и виновато взглянула ему в лицо.

– Полегчало? – спросил Дэн. В его тоне не было ни капли насмешки – только неподдельное участие.

Она шмыгнула распухшим носом.

– Да. Спасибо. И… прости за истерику. Обычно я так не делаю. И вообще… вообще не люблю реветь.

– У тебя что-то произошло? – сочувствующе поинтересовался Дэн. – Утром, когда выезжали, вроде всё нормально же было.

И, сама от себя не ожидая, Диана вдруг вывалила на него всю правду.

– Бывшая лучшая подруга обвиняет меня в том, что я ей завидую и пишу гадости с фейковых аккаунтов. А я не пишу! – добавила она торопливо. – И никаких своих фанатов не прошу этого делать.

– Но хотела бы написать? – и снова ни тени насмешки, лишь серьёзный внимательный взгляд.

У неё перехватило дыхание.

– О чём ты?

– Ну, признайся – в глубине души мелькала такая мысль: создать левую страницу и высказать всё, что ты о ней на самом деле думаешь? – невозмутимо пояснил свою мысль Дэн.

Диана сконфузилась, словно он поймал её с поличным.

– Почему ты так решил?

– Потому что это нормальное, я бы сказал, естественное желание, – он пожал плечами. – Что тут такого?

– Да нет, пойми, – Диана с досадой стиснула руки, – я никогда не опустилась бы до того, чтобы исподтишка писать гадости в адрес Окси. Если надо – я всё скажу ей прямо в лицо.

– Окси, – задумчиво повторил Дэн. – Это ведь та знойная брюнеточка, которая раньше частенько мелькала в твоём канале?

Диана ахнула.

– Ты что, подписан на мой канал?!

– Я и лайки тебе всегда ставлю, – довольно осклабился Дэн.

Она растерянно заморгала. Эту информацию следовало переварить.

– Ну так что плохого, если тебе хочется написать этой своей Окси, что она тупая бесталанная овца? – невинно поинтересовался между тем Дэн. – Ты же живой человек, в конце концов, а не робот. И ты имеешь право на любые эмоции, даже негативные… только ты себе их, по ходу, запрещаешь.

– В смысле? – нахмурилась Диана.

– Положа руку на сердце, тебе ведь хочется навалять этой самой Окси?

Диана нервно сглотнула. Дэн понимающе усмехнулся, словно видел её насквозь.

– Фигуристочка, не надо пытаться быть хорошей для всех. Твои слабости не делают тебя хуже. Эта Окси… она ведь фактически заняла твоё место после травмы, так? До этого тренер делал основную ставку на тебя?

– Т-так, – запнувшись, согласилась Диана.

– Да ты вообще теперь эту сучку ненавидеть должна! – так убеждённо заявил Дэн, что она невольно улыбнулась его горячности.

– Я её не ненавижу. Но… блин, я и в самом деле работаю на льду чище, чем Окси! – запальчиво воскликнула Диана. – То есть, работала… – спохватилась она. – Я, конечно, не виню её в том, что со мной случилось, и ни в коем случае не желаю ей того же, но… я объективно была лучшей. Объективно! – глаза снова защипало от сердитых слёз. – А теперь она ведёт себя так, будто я всегда была лишь жалкой бледной тенью на её фоне. Словно не было у меня ни медалей, ни достижений, ни победы на первенстве среди юниоров, ни серебра на Гран-при России… и меня это дико бесит!

– Это нормально. Слышишь, фигуристочка? Когда тебя что-то бесит, это – нормально! – заверил её Дэн.

Оказывается, именно это ей сейчас и было нужно: услышать, что она имеет право на негативные эмоции в адрес бывшей подруги. Не Никитино утешение “главное, ты сама знаешь, что это не ты – и ладно”. А именно это! Когда хоть кто-то признал, что в жгучем желании написать гадость в адрес бывшей подруги нет ничего предосудительного.

– Не расскажешь, что с тобой произошло? – тихо спросил вдруг он. – Я имею в виду твою травму. В инете нет конкретики, всё как-то размыто… ты действительно больше не сможешь вернуться на лёд, или ситуация поправима?

Диана молчала.

Она не обсуждала это ни с кем, даже с Никитой, ограничиваясь лишь общими фразами. В курсе были лишь родители, но и они не могли себе представить в полной мере, что творилось у неё в душе – только догадывались.

– Прости, – опомнился Дэн, – это совершенно не моё дело.

– Это случилось на тренировке, – бесцветным голосом произнесла Диана, сама не понимая, зачем это делает. – После прыжка я неудачно приземлилась и подвернула ногу. Поначалу все, в том числе и врачи, решили, что ничего серьёзного не произошло. Да, нога опухла и слегка побаливала, но при этом я могла кататься! Мне даже в голову не могло прийти, что… – она зажмурилась. – Короче, оказалось, что там перелом. Но об этом я узнала только два месяца спустя.

– Чего?! – обалдел Дэн. – Ты два месяца не знала о том, что у тебя нога сломана?!

Диана кивнула, закусив губу.

– Для меня и родителей до сих пор загадка, почему врачи сразу это не распознали. Возможно, потому, что я держалась слишком уж… беззаботно для такой серьёзной травмы? – предположила она. – Ну, болит и болит, подумаешь, поболит – и перестанет, говорила я себе. Мы же на льду постоянно падаем, расшибаемся, набиваем синяки, особенно на коленках… боль – привычная составляющая фигурного катания, у меня с собой в сумочке всегда есть обезболивающий гель, это так же естественно, как… как бальзам для губ.