Дорога сильных. На пороге мира

Глава 17

Снур

– А если помрет кто? Это тебе не кабан, иные тварюшки поопаснее будут. Да и эти… – Снур пренебрежительно скривил губы, – на простой охоте-то не бывали.

Грен Лусар потер гладко бритый подбородок, взгляд карих глаз впился в лицо гьярравара. Тот почувствовал, как зачесался старый шрам на скуле, словно маг его настойчиво ковырял.

– А если и бывали, – произнес Снур и поскреб щеку, – то не в темных землях.

– Значит, опыт будет интересный. И лучше все же, чтобы никто не помер.

– Ну а вдруг? – упрямо переспросил воин и криво усмехнулся, когда собеседник дернул плечом.

Значит, с подопечными Рейнара не будут так носиться, как с одаренными. Но не успел он обрадоваться возможности насолить давнему сопернику, как маг все испортил:

– Помнишь, кто стоит за Рейнаром? Вот и правильно, не забывай. Да и я спрошу строго, если вдруг что.

Гьярравар скривился, отпил из кубка. Хорошее вино у мага, не то кислое пойло, что привезли для остальных. Прогудел:

– Так пусть Рейнар со своими птенцами возится.

– Жалеешь, что сам ими не занялся? – усмехнулся таэллиец. – У тебя другая работа.

– Похоже, что я рехнулся, а? Нет, Виктора с Хельгом я бы к себе взял – не сейчас, после зимы-другой. И Лин.

Грен оживился, спросил с интересом:

– Лин? В гьярравары?

– Не-а. Девки созданы не для боя. Им самое место в постели.

Губы мага дрогнули в улыбке.

– Рейнар за нее тебя на лоскутки порежет и сожрет даже без соли.

Воин оскалился.

– Подавится.

Ведь на то и расчет. Линда ему не нужна, больно худая и слишком рыжая, но поддразнить старого недруга – самое оно. Не сейчас, конечно, а как с делом покончит.

Дело – прежде всего.

– Так себе вино, – морщась, произнес маг и отставил кубок в сторону. – Но хорошего сюда не завозят, потому и это за приличное сойдет. Эх… Скучаю я по Тахо и ее виноградникам.

– Говорят, там и женщины хороши.

– Хороши, – согласился тот. – Красивые, утонченные, страстные. Женщины Тахойской долины прекрасны, лучше них лишь в Саллоре.

Взгляд мага мечтательно затуманился, а воин скривил губы. Грен Лусар любил порой вспоминать, как прекрасна Таэллия, колыбель магии, лучшее место в мире. И женщины там хороши, и города… Вино, еда, климат, будь он неладен.

Но спросить, какого дьярха таэллиец сменил тепленькую «благословенную Империю» на холодный суровый Джерр, Снур так и не решился.

Никто не решался.

С греном Лусаром можно было пить, говорить о прелестях Тахо и тамошних женщинах, но не задавать личные вопросы. Маг появился на севере лет семь назад. Как, откуда – мало кто знал, но взлетел чужеземец знатно. Шутка ли – личный маг Гуннара, среднего из дзар-етов, сыновей правителя Джерра.

– Кого с собой прихватить, обсудишь с Рейнаром. Да не кривись ты, знаю я вашу вражду. Знать бы о ней раньше… Ладно. Далеко не соваться, зверье не дразнить. И вы без нужды не лезьте, пусть сами справляются. Но вернул чтоб живыми. Все. Иди.

Маг махнул рукой, отсылая гьярравара прочь. Тот скрипнул зубами, опрокинул в себя кубок с остатками вина и вышел за дверь.

Четвертый год уже он знал грена Лусара, брал его деньги, обставлял делишки, чистые и не очень. Но замашки эти, порой истинно таэллийские, бесили, как в первый день.

Поговаривали, что южанин, уроженец сердца Империи, пришелся ко двору лишь из-за моды на магов. И потому ему прощались столь ненавистные черты: характерный нос с едва заметной горбинкой и большие карие глаза, каштановая шевелюра и мягкий, совсем не мужской рот. А еще заносчивость, спесь и высокомерие.

Но Снур привык. Этот грен неплох, не хуже другого, да и деньги платит немалые. И деревушка, подаренная воину в порыве щедрости, придает службе магу особую прелесть.

Иван

Погода выдалась под стать настроению: влажно, мрачно, тучи низкие, того и гляди дождь сорвется. Шорохи леса здесь будто бы тише, даже птиц не слыхать. Мир на границе с владениями иных тварей замирает, лишь тоненько позвякивают амулеты на ветке, да гремит далеко внизу горная речка. А над ней, старый и на вид такой хлипкий, застыл подвесной мост. Темное дерево перекладин, замшелое на стыках, витые канаты поручней чуть ниже пояса со столь редкими вертикальными креплениями, что лучше не спотыкаться: от падения ничего не удержит.

– На той стороне не шуметь, в старую деревню не ходить. Далеко от реки не соваться. Переправа есть и ниже, но…

Проводник, невысокий светловолосый и светлоглазый мужик с короткой бородой, заплетенной в две сальные косицы, замолк, почесал немытую голову, покосился на ребят и добавил с сомнением:

– Случись что, не дойдут.

– Надо будет – дойдут, – отрезал Снур. Широкая ладонь давно уж тискала рукоять топора, а взгляд выражал нетерпение.

Проводник безразлично двинул плечами. Вновь покосился на Линду.

– Девку-то зачем взяли?

– Говорил же, ученица, – прорычал гьярравар. – Не моя.

Мужчина хмыкнул недоверчиво, мол, видали мы таких учениц. Сказал напутственное:

– В реку не сигать, убьетесь. И вообще, лучше б вам туда не ходить. Неладно там стало.

– Что неладно?

Проводник дернул плечом.

– Тихо слишком.

– Так разве же это плохо? – спросила Линда.

Мужчина уставился на нее так, словно вообще не ожидал, что она говорить умеет. Пожевал губу и все же ответил:

– Ясно дело, плохо. Это тебе не огород возле дома, а земли иных тварей. Тут не должно быть тихо. А раз тихо, что-то меняется. А перемены всегда не к добру.

Он сплюнул под ноги девушке, будто подытоживая логическую цепочку – и свое отношение к этой вылазке.

– Мож, не пойдете? – без надежды спросил он, поглядывая на Снура.

– Пойдем. И ты – первый.

Мужчина вздохнул и побрел к мосту, уныло махнув рукой, чтобы за ним шли. Его сыновья, здоровенные, не в пример отцу – и в кого только вымахали? – первыми двинулись следом.