Дорога сильных. На пороге мира

Глава 18

Иван

Лицо Линды было последним, что он увидел, отключаясь, – и она же стала первой, кого увидел, когда очнулся. Девушка вздохнула так, словно до того не дышала вовсе, выдохнула и улыбнулась. А Ваня…

Ваня еле успел повернуться на бок, до того резко подкатила тошнота. Он бы упал с кровати, но рыжая ухватила за рубаху. Пока его тело содрогалось, избавляясь от содержимого желудка, девичья ладонь убирала волосы со лба, нежно и как-то совсем по-матерински.

– Спасибо, – прохрипел парень, когда девушка подала чистую тряпицу и очередное питье, на этот раз теплое и пряное.

– Живой, – шепнула она и вновь улыбнулась. – Теперь будет легче.

– Что это было?

Зеленые глаза зло сощурились, она прошипела:

– Сорх, которого так хотел найти Снур. У него яд на когтях. И в слюне. И нам забыли об этом сообщить.

Тот самый зверь, который осторожный и на большие группы людей не нападает. Угу, как же. Ваня скривился. Ему бы тоже разозлиться, но сил не осталось. И вместо того, чтобы нагнетать в себе ярость, он устало огляделся. Дом с низким потолком, вместо окон пара щелей, забранных частой деревянной решеткой. Кровать-настил у стены, лавка рядом, а что дальше – не понять. Слишком темно, да и Линда, сидящая рядом, обзор закрывает.

– Мы где?

– В старой деревне.

Ваня нахмурился. Соображала голова плохо, но все же он помнил, что проводник настоятельно не советовал сюда ходить.

– Но…

– Да, ее бросили, и давно. Да, из-за иных тварей. Но охотники ночуют тут иногда… Когда иного выбора нет.

– Значит, из-за меня.

Она не стала отрицать, лишь пожала плечами.

– А где остальные?

– К ночи готовятся.

– А…

– Знаешь, Снур велел тебе отдыхать.

– К черту Снура.

Девушка ухмыльнулась.

– Конечно, к черту. Но отдыхать тебе надо. Сейчас можно и нужно спать.

– Но…

– Спи.

Она наклонилась вперед, ее ладошка накрыла глаза. Непривычно, но весьма приятно было ощущать и тепло это, и заботу.

– Спасибо, – одними губами прошептал он.

И не увидел, но почувствовал, что девушка улыбнулась.

Линда

Сырые сумерки подкрались быстро. Ветер трепал деревья и траву, холодной ладонью пробирался под рубаху, заставляя ежиться от каждого порыва. Деревня безлюдная, мертвая, ветхие дома разинули бездверные рты, словно ждут кого неосторожного и беспечного. Тепло и свет лишь там, за спиной, в жилище пусть и небольшом, но крепком.

И зябко под открытым небом, и опасно, и надо бы идти в дом, но Линда никак не могла заставить себя сделать шаг за порог. Почему-то хотелось стоять здесь, вдыхать холодный воздух, вздрагивать и смотреть на темную громаду леса, обступившего со всех сторон. Иногда казалось, что темнота смотрит на нее и ждет, но девушка встряхивала головой, и ощущение пропадало. Все становилось как прежде: серая ночь, пустота, северный ветер.

Скрипнула за спиной дверь, Линда оглянулась через плечо. Витька. И шерстяной плащ в руках. Куснула губу, пытаясь сдержать улыбку, но та предательски проявилась на лице.

– Замерзла?

– Угу. Греть будешь?

– Буду, – невозмутимо отозвался парень и укрыл ее плечи.

Только не уходи, – взмолилась мысленно.

Не ушел, словно услышал, и даже ладони не убрал. Их тепло чувствовалось через ткань, заставляя сердце стучать быстрее. Хотелось качнуться назад, прижаться всем телом, но девушка замерла, уставившись перед собой, вглядываясь в темноту и не видя ее.

– Знаешь, Лин, не хочу тебя пугать, но лучше бы нам в этом лесу не задерживаться. Что-то грядет.

– Грядет… – эхом отозвалась девушка и продолжила неожиданно зло: – Это что-то ползет, бежит и, возможно, даже летит к нам. Оно так и жаждет вонзить зубы в наши теплые тушки, насладиться кровью и агонией умирающих тел. Поохотиться мы пришли, как же! Как бы самим добычей не стать.

– М-да, ты сама кого угодно запугаешь.

– Пфф! Вик, ты меня знаешь, я не неженка, но… сейчас я боюсь. Мутное все это дело. Ладно, мы, без году неделя тут, ничего не знаем, пороху не нюхали. Но гьярравары! Охотники! Они же местные. И все едва ли не в один голос твердили, что зверь этот напасть не может. Вот не может, и все!

– Не должен был, – поправил Виктор. – Повадки другие. И да, нас слишком много, на такие группы в одиночку не нападают.

– Так что же, все мы идиоты, раз так ошибались? Или зверь – бешеный суицидник?

– Не знаю, Лин. Ты права, дело мутное.

Девушка вздохнула и поежилась, парень шагнул вперед, обнимая поверх скрещенных под грудью рук. Улыбнулась и все-таки сделала то, что хотела: расслабила плечи, прижимаясь плотнее.

– Ты, похоже, совсем замерзла.

– Наверное. Но ты теплый, как печка.

– Значит, придется греть дальше.

– Эй! Придется? – возмутилась Линда и дернула плечами, пытаясь вывернуться из объятий. – Не хочешь – не надо.

Витька лишь хмыкнул и обнял крепче.

– Хочу, – дохнул прямо в ухо, и девушка почувствовала, как краснеет.

Закусила губу, чтобы глупость не ляпнуть. Подышала и лишь потом сказала:

– Вик, знаешь, почему я не рвусь в дом? Там охотник. И гьярравары. Смотрят на нас, как на детей. А я… я наконец-то понимаю Рейнара. Он говорил, что мы слишком расслаблены, и был прав. Да, расслаблены и беспечны. Играем в свои мелкие игры и, кажется, до сих пор не верим в то, что происходит. Мы дети сытого мира, и все это для нас – слишком. Но эта наивность… невинность даже… она хороша, когда ты в безопасности. Когда можешь доверять – людям, миру. Но не здесь. Не сейчас.

– Ты знаешь, что мы изменимся. Приживемся. И коситься на нас перестанут.

Линда улыбнулась грустно темноте в лесу.

– Знаю. Только… запомни меня такой, какая я есть, ладно? Кажется, завтра все будет иначе. У меня такое чувство, будто я стою у какой-то черты, и стоит преступить ее, как я изменюсь – и потеряю что-то важное.