Дорога сильных. На пороге мира

Глава 36

Мия

Шаман оказался совсем не таким, как она представляла. Ведь какими должны быть шаманы? Старыми, непонятными, страшными. У этого в наличии из списка был лишь преклонный возраст, да и то не назвала бы Мия его стариком. Максимум – пожилым. Невысокий крепкий мужчина с сеточкой морщин вокруг глаз и у рта. Темные волосы с густой проседью собраны в сложные косы, совсем как у воина, взгляд голубых глаз ясный и молодой. Одет он был просто и по-походному, верхом на лошади держался более чем уверенно, и девочка едва сдержала разочарованный вздох.

М-да, старик Ньорт, шаман Севера, должен был выглядеть иначе.

Мужчина повернулся, и Мия увидела то, чего не заметила раньше: странное ожерелье в два ряда. На крепких бечевках висели… кости?! Некрупные, вроде первой фаланги пальца, испещренные рунами, много – целые гирлянды белых косточек.

Девочка сглотнула и вздрогнула, когда мужчина уставился на нее, будто выделив ее внимательный взгляд из пары десятков таких же. Опустила поспешно ресницы и долго еще не решалась посмотреть вновь.

– Ты могла бы прощупать его, – сказал ей вчера грен Лусар, когда убедился, что она достаточно восстановилась и падать в обморок больше не собирается.

Маг был задумчив и аккуратно подбирал слова, не давал прямых приказов, но… намекал на возможность содействия. А Мия отводила взгляд и думала, что он принял ее за кого-то другого. Все ее недавние подвиги вовсе не означали, что она стала другой.

Нет, не стала. Она не изменилась.

Она не хотела меняться.

И теперь даже мысль о том, чтобы прикоснуться к этому странному и жутковатому человеку, повергала ее в ужас.

В долину, лежащую за перевалом, они спускались с комфортом. Шаман привел с собой несколько человек охраны и две подводы, запряженные крепкими рабочими лошадками. Мия сидела во второй, и левая рука ее вцепилась в невысокий борт, не давая вывалиться наружу. Телегу трясло, и каждая кочка, несмотря на наваленное для мягкости сено, отдавала ударом в копчик. И все же это было лучше, чем идти пешком, как мальчишки или гьярравары. Кажется, она находилась на несколько дней вперед.

С этой стороны Ошские горы были не столь скалисты, как возле Арденбурга. Пейзаж изменился, стоило им только перевалить через хребет. Больше лиственных, а не хвойных, лесов, пологие зеленые луга, россыпь мелких озер на разной высоте. Казалось, кончились темные земли – и вместе с ними дикая, невероятная местность, бьющая в самое сердце, но не очень-то пригодная для жизни. Здесь виднелись далекие деревушки и усадьбы, распаханные поля, и сады, и кудрявые спины барашков на склонах.

Их отряд спускался, и каменистые ландшафты сменялись сочной зеленью и низкорослыми кустарниками, а после – звенящим лесом. Гремели птичьи трели, пахло влажной землей и сладким дымком, будто кто-то готовил себе на открытом огне то ли поздний завтрак, то ли ранний обед. Спокойные мирные виды и запахи.

Это было так чудно – ехать, не ожидая нападения, что Мия далеко не сразу расслабилась. Разжала правую ладонь, стиснутую до боли, взглянула на мятую шоллу. Вздохнула и позволила себе отвлечься, перестать выискивать странное вокруг. Она даже – немыслимое дело – задремала, привалившись к плечу Алины, и пропустила прибытие в деревню.

А потом спокойствие кончилось.

Мия сонно моргала и никак не могла понять, чего от нее хотят. Здешний джерр звучал непривычно, более жестко, лающе, и девочке казалось, что миловидная женщина, вцепившаяся в ее ладонь, чем-то недовольна. Тревога стиснула горло, Мия отпрянула, выдирая руку из захвата, ударилась о борт телеги и затравленно огляделась.

Народу было много, по ощущениям – гораздо больше, чем должно быть в предгорной деревушке. Местные подхватывали ребят и куда-то тащили. Те вроде как не сопротивлялись, гьярравары были спокойны, и причин для тревоги, наверное, не было, но… Мия почувствовала, как ее накрывает. Застучало в бешеном ритме сердце, дыхание застряло в горле, ее бросило в жар, а потом в холод. Она зажмурилась и замотала головой. Как сквозь вату донесся голос Риты.

Кто-то стиснул ее плечи, прислонился лбом к ее лбу.

– Тихо, Мия, тихо, – зашептали голосом Тимура. – Дыши. Просто дыши. Вдох. И выдох. Вдох… Да, вот так.

Он говорил и дышал вместе с ней, и ее отпускало – так же быстро, как и накрыло. Щеки залило краской.

Вот как так?! Она может успокоить кого угодно, хоть зверя, хоть человека, прогнать полчища иных тварей, а с какой-то дурацкой панической атакой справиться не в состоянии. И правда, не изменилась она. Точно не в этом.

Девочка смущенно повела плечами, и Тимур отступил.

– Спасибо, – пробормотала она и, когда парень кивнул, слабо улыбнулась. Для нее он оказался тем, на кого всегда можно положиться.

А потом была баня и чистое платье – явно не из запасов ребят, и плотный обед, и разговоры. Местная женщина переплетала волосы Мии бело-голубыми шнурками и укладывала косички на затылке, не переставая болтать. Про то, что прибыли ребята вовремя, к празднику первого урожая, что год этот удачным будет, раз сам Ньорт Видящий к ним приехал, и проведет шаман обряд, и земля хорошо родить будет еще лет десять. Она говорила, и джерр ее больше не казался чудны́м.

В шатер к шаману их повели расслабленными и почти сонными после еды. Из-под полога тянуло сладковатым дымком, таким знакомым, что Мия поморщилась, вспоминая день, когда чуть не умерла Линда. Опять обряды. Кажется, тут от этого никуда не деться.

Внутрь вошли все ребята, за исключением Юли, которая еще утром погрузилась в подобие сна, чем вызвала тревогу у Марго. Сон был странный, больше похожий на обморок, и молодая ведьма оставила девочку на попечение тиры, велев позвать, если что-то изменится.

Еще присоединились Фин с Иваром, оба мага, Хильда, тэн Рейнар и тэн Снур, и в просторном шатре стало весьма тесно. Ирнхольд сунулся было, но его массивная фигура занимала слишком много места, и гьярравар потоптался на пороге и вышел.