Дорога сквозь Лабиринт

Ч. 1 Гл. 9

Глава 9

Они еще были в дороге, когда позвонила Алевтина и сказала, чтобы Олимпиада шла домой как можно быстрее. Соседка, что хотела купить хрустальную вазочку страшно суеверная и после захода солнца денег никому не дает, ни в долг, ни за покупки, так что если Олимпиада хочет сегодня продать эти вещи (завтра соседка уйдет на работу и вернется только вечером), то ей нужно поторопиться.

Олимпиада стрелой полетела домой, шагая чуть ли не вприпрыжку. Ей так непривычно было идти настолько быстро, что она наслаждалась этим движением… в отличие от Юли, которая привыкла сиднем сидеть с ноутбуком и любая физическая активность давалась ей очень тяжело.

- В правом боку закололо, - жалобно сказала она, выискивая глазами, где бы присесть.

— Это ничего, - Олимпиада прихватила Юлю за плечо и пошла прежним шагом ничуть не сбавляя темпа. – Ходить – это полезно, - нравоучительным тоном сказала она, - а быстро ходить полезнее вдвойне! – Юля тяжело запыхтела, и в перерывах ее тяжелого дыхания Олимпиаде вроде показалось, как она пробурчала: «Вот же угораздило меня связаться с такими бешеными бабками!»

Как бы то ни было, но домой Олимпиада пришла вовремя, но тут ее снова взбесила Алевтина. У этой женщины была просто какая-то врожденная способность доводить людей до белого каления. Сначала было все хорошо, вазочка женщине понравилась, цена подошла, но в этот момент Алевтина сказала:

- А покажи еще и конфетницу, может Алла и конфетницу купит?

- Какая конфетница? – сразу спросила покупательница. Олимпиада скрипнула зубами. Конфетницу она продавать не собиралась, это была одна из любимейших ее вазочек (которой она не пользовалась ни одного раза за все сорок лет с момента покупки).

- Я конфетницу не продам, - упрямо сказала она. Алевтина глазами показала, чтобы Олимпиада вышла на кухню.

- На хрена тебе эта конфетница?! – как ястреб налетела Алевтина на Олимпиаду.

— Это… это память, - гордо с достоинством (быстро сориентировавшись), ответила Олимпиада.

- Память чего? – презрительно спросила Алевтина. – Той пыли, что она собирала все эти годы? Зачем она тебе? – снова спросила Алевтина и Олимпиада задумалась. Конфетница была сколь красива, столько же и неудобна. Хрустальная витая ручка выглядела так, что Олимпиада боялась лишний раз к вазе притронуться, надо ли говорить, что именно из-за этого конфеты никогда в ней не лежали, так стояла себе, как украшение. Слова Алевтины имели смысл, но, как же не хотелось с ними соглашаться… однако, пришлось, и две вазочки дружно покинули квартиру Олимпиады. – Утром придет человек, посмотрит эту швейную машину, - продолжала между тем Алевтина. – Я сказала, что машинка в нерабочем состоянии, но его это не волнует. Он посмотрит какое-то клеймо что ли и если машинка окажется такой какая ему нужна, он ее купит.

- За сколько? – сразу спросила Олимпиада. Услышав цену, она поняла, что умение можно не задействовать. Хотя, на всякий случай, она использовала его каждые сорок минут, мало ли что может случится. Олимпиада должна была получить десятый уровень и ей уже не терпелось получить новое умение – Смерч. Пока она раздумывала об этом, Алевтина куда-то утащила упирающуюся Юлю. Девушка что-то пыталась сказать об отваливающихся ногах, но Алевтина была неумолима, так ласковенько -ласковенько что-то приговаривая, подталкивала Юлю в спину, повела ее к кому-то из соседей.

Юля вернулась через полчаса. Она без сил шлепнулась на диван и еле слышно прошептала:

- Шестой уровень. Вот это денек! Ни разу в жизни я столько не бегала.

- Умничка! – обрадовалась Олимпиада. – Получается, что, когда ты днем пришла ко мне у тебя был четвертый уровень, а к концу дня ты уже получила шестой?! - Юля устало кивнула. – Ничего себе! – поразилась Олимпиада.

— Это все благодаря Алевтине… ну и вам, конечно! – быстро исправилась Юля.

- Да чего уж там, - махнула рукой Олимпиада. – Я и сама понимаю, что без Алевтины я не смогла бы тебе помочь и в половину. И мне Алевтина помогла, много помогла… но как же это все-таки бесит! – едва слышно добавила она, но Юля услышала и засмеялась.

- Как же мне с вами спокойно и весело! – неожиданно сказала она. – Вы такие классные, как будто вы мои бабушки, - сказав это она тут же смутилась, вспомнив, что быть может женщинам неприятно вспоминать о своем возрасте, чтобы прикрыть свою оплошность, она быстро сказала: – Мне пора домой. Скоро совсем стемнеет, - и она боязливо поежилась.

- Я тебя провожу, - непререкаемым тоном сказала Олимпиада, ожидая, что Юля начнет отказываться от помощи, но Юля с благодарностью посмотрела на женщину и беспокойно сказала:

- А как же вы сама потом дойдете?

- Я?! – искренне поразилась Олимпиада, которая частенько по ночам бродила не просто по улицам, а прогуливалась в самых что ни на есть злачных местах, в ожидании выброшенных бутылок. Теперь припомнив все это, Олимпиада, в который раз содрогнулась от ужаса, а ведь это все происходило каких-нибудь десять дней назад. – За меня не беспокойся. Лучше подумай о том, куда ты будешь вкладывать очки.

- Знаете, - серьезно сказала Юля. – Хоть вы мне и не советуете развивать эмпатию, я думаю, что мне все же необходимо усиливать и развивать это качество. Я же хочу быть целителем. Я должна чувствовать, где находится рана, или что болит, особенно, если раненный находится без сознания и не может говорить!

- А как-нибудь отключать эту способность можно? Чтобы пользоваться ею только тогда, когда это необходимо, а то ведь из-за постоянного ощущения чужой боли и сойти с ума недолго. Хотя я вот не понимаю ты говоришь о душевной боли или физической? Эмпаты (с твоих слов), чувствуют эмоциональную боль, а какие эмоции могут быть у человека, находящегося без сознания? Или ты хочешь быть Целителем Душ? Разве такое возможно? – Юля надолго задумалась над словами Олимпиады. Ее вопросы были правильными и задала она их вовремя, еще до того, как Юля бездумно распределила бы драгоценные очки поддавшись порыву (будь они не ладны) эмоций.