Дорога сквозь Лабиринт

Ч. 1 Гл. 19

Глава 19

— Значит, осталось всего десять дней. – Эти слова Олимпиада произнесла таким заупокойным голосом, что Юля и Алевтина вздрогнули.

- Не пугай ребенка! – возмутилась Алевтина и осеклась. На Юлином лице вместо страха расцвела мечтательная улыбка. Алевтина воздела глаза к небу и только покачала головой, мол, ух уж эта молодежь со своими первыми влюбленностями, Олимпиада поняла ее, и засмеялась, вспомнив свою первую любовь - мальчика помощника феи из сказки «Золушка». Как на его любила! Правда это было в первом классе. Тем не менее столько лет прошло, забылись все последующие увлечения, а вот об этом чувстве она помнила до сих пор. Юле, конечно, не семь лет… хотя кто ее знает. Чтобы уйти от этой щекотливой и деликатной темы, Олимпиада с воодушевлением предложила:

- А давайте подведем итоги! Вдруг мы что-то упустили или о чем-то забыли, за эти десять дней еще можно наверстать упущенное. С кого начнем? – она по очереди посмотрела на Юлю и Алевтину. Давай, Юля начнем с тебя.

- У меня Прыжок на тысячу сто метров, Исцеление - восстановление десять минут, мана восполняется в два раза быстрее. Полог тишины распространяется вокруг меня на сорок сантиметров и держится пятнадцать минут. Повысилась скорость… приходится бегать от пациента к пациенту почти бегом, иначе не успеваю, словно оправдываясь сказала Юля.

- Ты вещи уже собрала? – спросила Олимпиада.

- Нет еще, вещей не много, вот только с едой…

- А что с едой? – удивилась Олимпиада. – Хлеб, колбаса…

- Я не ем колбасу! – с отчаянием в голосе призналась Юля. – И мясо не ем, и рыбу не ем, и яйца не ем…

- А что ты тогда вообще ешь? – с ужасом спросила Олимпиада.

- Ну… ну… - Юля задумалась.

- Кашу, отваренные овощи? – подсказала Алевтина.

- Нет, - Юля помотала головой. – Каши я не люблю, отваренные овощи тоже.

- Ну что-то же ты ешь?!

- Заказываю пиццу, две штуки мне хватает на три дня. Пирожные, печенье…

- Какой ужас! – только и смогла вымолвить Алевтина. – Была бы ты моей дочкой… - она недоговорила, поскольку Олимпиада предусмотрительно сжала ее руку.

- В небольших кафе, где продают выпечку часто бывают пирожки с капустой, картошкой, творогом и повидлом. Накупи таких пирожков побольше, с молоком…

- Молоко я тоже не люблю, - тихо пискнула Юля. – Можно я куплю напитки разные? С ними тоже будет вкусно.

- Покупай, что хочешь, - сдаваясь махнула рукой Олимпиада. – Только не затягивай. Чтобы каждый день приносила пакет с едой, водой и с чем хочешь, я начну все упаковывать, а то мало ли чего. Так… - посмотрев на Алевтину, - продолжила Олимпиада. – С Юлей все более-менее ясно, теперь с тобой Алевтина. – Как твоя рука? – Вопрос Олимпиады был совсем не праздный. С того дня, когда кожа на части руки Алевтины стала прозрачной, эта рука причиняла одни только хлопоты. Сначала казалось, что все хорошо. Алевтина вернулась из гостей домой, смогла успокоиться, и снова впасть в то самое состояние, во время которого кожа на руке стала прозрачной, теперь же Алевтина постаралась вернуть ей видимость. У нее получилось, вот только радость была не долгой. Кожа на руке стала молочно-белого цвета, и хоть цвет сам по себе был очень красивый, отличие цвета рук друг от друга сразу бросалось в глаза. Что только Алевтина не делала, пытаясь сделать цвет рук одинаковым. Наносила крем для загара и специально подставляла руки под солнечные лучи – результат ноль. Стоило помыть руку мылом и потереть мочалкой, белоснежный цвет снова возвращался. Она втирала в кожу вещества, обладающие красящим пигментом – результат был таким же. В отчаянии она пыталась использовать и красящие шампуни, и хну и даже йод – все напрасно, рука не желала пигментироваться.  Алевтина отказалась продолжать попутки стать невидимой по-настоящему, настолько ее напугала эта ничему не поддающаяся рука, поэтому она только вкладывала очки в свое Умение Невидимости, доведя время нахождения в этом состоянии, до трех минут, это было очень-очень много. Несомненно, Алевтине пришлось чем-то пожертвовать, и Олимпиада даже знала чем.

- И на каком возрасте ты остановилась? – не скрывая своего интереса спросила она.

- Да уж поменьше, чем у тебя! – хотела сначала съязвить Алевтина, но потом спокойно сказала: - Двадцать четыре года и три месяца.

- Всего на год меньше, чем у меня?

- Да тут не знаешь как эти несчастные очки разделить! – пожаловалась на жизнь Алевтина. – Решила, что Невидимость важнее. – соизволила объяснить она свой выбор, а потом запричитала перечисляя свои проблемы: - Третья моя способность неизвестна, Умение Чувствовать сквозь препятствие я не развивала, и только после того как ты рассказала о своем видении стала вкладывать в него очки, но время-то упущено! Как прокачивать Смертельный Удар я толком не поняла, пока просто вкладываю в это Умение очки – все! – выдохнула она, но потом еще добавила: - Ах, да. Вещи собрала, только продукты докупить, и можно укладываться. Теперь ты рассказывай, - немного успокоившись потребовала Алевтина от Олимпиады.

- У меня хуже всех, - честно призналась Олимпиада.

— Это еще почему? – не на шутку перепугалась Алевтина, поскольку как бы она внешне не пыжилась, в глубине души она ясно осознавала, что Олимпиада лидер, который ведет их вперед. – Ты же получала очки, вкладывала их, значит, ничего слишком плохого быть просто не может!

- Да вкладывала, да увеличила Хранилище и силу Смерча, у меня даже сила увеличилась, но это все само-собой разумеющиеся достижения… - она сделала театральную паузу, а потом обвела рукой кухню. – Вы ничего не замечаете? – Только сейчас Юля и Алевтина заметили, что с кухней что-то не так, вернее много чего не так. На потолке и стенах выщербленный бетон (Олимпиада замазала эти места известью, поэтому в глаза они не бросались), на потолке отсутствовала люстра и лишь кончик провода сообщал внимательным зрителям, что именно здесь висел осветительный прибор. Двери на кухню вообще не было, также, как и стекла в окошке между кухней и ванной.