Дорога сквозь Лабиринт

Ч. 2 Гл. 4

Глава 4

- Даргер, это тот мужчина, что показал мне как активировать во-о-он ту панель? - Олимпиада кивком головы указала на серебристый прямоугольник, при этом, внимательно наблюдая за Эслой. Заметив, как ту, буквально, перекосило от, в сущности, совсем простенького вопроса, Олимпиада воспряла духом и мысленно злорадно ухмыльнувшись, продолжила выводить из себя эту высокомерную особу. – Какой приятный мужчина! – Олимпиада закатила глаза, показывая степень экстаза, в который ее привел этот самый Даргер. – Как он мило мне все объяснял, как подробно рассказывал о каждой кнопке и каждом приспособлении, что могло бы мне понадобиться. Мы так увлеклись этим процессом, - Олимпиада противно (настолько противно, что аж самой стало противно) и жеманно захихикала, намекая на нечто большее. Она ждала от Эслы соответствующей реакции и Эсла не обманула ее ожиданий.

- Никакой для тебя он не Даргер, - прошипела эта змеюка. – Для тебя он – Заместитель командира особого корпуса…

- Фу, как длинно, - все тем же противным голосом перебила ее Олимпиада, - насколько проще и приятнее говорить Даргер. Я у него спрошу могу ли я так его называть… - Увидев, как перекосилось лицо Эслы, Олимпиада сообразила, что кажется она перегибает палку, поэтому быстро переменила тему разговора: - Ты вроде бы хотела за что-то извиниться, - любезно улыбнулась она. – Я тебя внимательно слушаю, - и Олимпиада улыбнулась еще любезнее, если это было вообще возможно. Ответом ей была раскрывшаяся и тут же закрывшаяся дверь. – Тебе Эслачка нервишки подлечить надо, вдогонку девушке заботливо бросила Олимпиада. – Это же никуда не годится иметь такой мерзопакостный характер и такие слабые нервы! – но Эсла, к счастью. Ее не слышала. Довольная выигранным сражением, Олимпиада устроилась на кровати и сладко потянулась. Кровать была очень удобной, сразу пришло расслабление, и Олимпиада вяло стала перебирать в памяти события сегодняшнего дня. Последней мыслью было воспоминание о Дарагере, после чего она провалилась в сон. Что ей снилось, она потом вспомнить не могла, куда-то бежала, что-то искала, и только последний эпизод запечалился в ее памяти, да и как бы он мог не запечатлеться? Какой-то пригорок, поросший мягкой зеленой травой. На этом пригорке на этой самой изумрудной и шелковистой травке лежит Даргер (в одежде). Его руки закинуты за голову, а на его груди сидит Олимпиада (также в одежде) и крепко держит мужчину за кисти, прижимая их к земле. Было ощущение, что они боролись, и она победила и теперь держит его, гордясь собой. Возможно все именно так и было, если бы не глаза мужчины. Он смотрит на нее, поощряя продолжить. Олимпиада колеблется ровно одну секунду, а потом наклоняется к мужчине и начинает его целовать. Это был такой поцелуй, какого она не испытывала никогда в жизни. Голова закружилась, все мысли мигов выветрились из головы, и тут… ее губы обожгло, словно огнем. «Не он!», - прошелестел в голове безжизненный равнодушный голос. Олимпиада закричала и проснулась от собственного крика. Она резко села на кровати все еще находясь под впечатлением сна. Потом реальность мало-помалу разогнала остатки того волнения и возбуждения, что она только что испытала.

- Не он, - тихо повторила она, и тут волна возмущения и ярости окатила ее с головой. – Не он?! – в бешенстве повторила она. – А какого же «его», вам еще нужно, если такой мужик «не он»? Каким таким он должен быть, если и этот вам не устраивает?! – орала она неизвестно кому. – Понятно почему наш род вымер, - с мстительным негодованием бормотала она: - Если от таких вот мужиков отказываться, то где лучше искать? – Ответом, понятное дело Олимпиада не получила, но сдаваться не собиралась. Если случиться возможность замутить с Даргером, то она замутит и никакие ведьмы ей не указ! Должен же быть в ее жизни хоть какой-то праздник!

Олимпиада с раздражением снова бухнулась на кровать. Чтобы не расстраиваться из-за Даргера, она усилием воли направила свои мысли совсем в другом направлении.

«Я кажется догадываюсь, почему здесь я оказалась одна без Юли и Алевтины, - думала Олимпиада, - скорее всего тут собирают игроков не только достигших максимального уровня, но тех, кто еще собрал людей в свою команду, иначе Юля тоже была бы рядом. – Выстроив логическую цепочку и почувствовав, что это правильные выводы, Олимпиада удовлетворенно улыбнулась, и продолжила свой мыслительный марафон: - Тот квест, в котором я встретилась с Юргеном и Андресом, был скорее всего просто тестом, на профнепригодность, когда отсеивали тех, кто явно слабее и явно не сможет быть настоящим командиром… - губы Олимпиады расплылись в самодовольной улыбке, поскольку этот тест она явно прошла. Все ее мысли затормозили, о чем еще думать она не знала, вернее знала, но гнала их от себя, поскольку образ Даргера, просто стоял перед глазами, закрывая собою все остальное пространство. – Закручу с ним роман и будь что будет! – снова с угрозой обратилась она к с своим покровителям рода, но тут совершенно трезвая мысль охладила ее пыл: - А Даргер-то согласен? Она-то согласна, о он? Тем более, что такая красивая змеюка Эсла, судя по всему, любит его без памяти и так просто его не отдаст и от него не откажется. – И тут Олимпиада приуныла. Она себя видела в новом молодом облике только в раздевалке после ионизированного душа, и хоть она себе понравилась, разглядеть себя во всех подробностях она не успела. – Ой! – внезапно спохватилась Олимпиада. – У меня же новые зубы еще полностью не выросли! – Она хорошо помнила вылезшие всего лишь до половины свои новые белоснежные зубы. Олимпиада провела языком по зубам и похолодела. Ее зубы были полностью восстановленными. – Да, что же это такое?! – Олимпиада вскочила с кровати и заметалась по комнатке. Какая-то очень-очень важная мысль забрезжила на самом краю сознания, что-то о том, что смерти как таковой не будет, поскольку всегда можно будет последнюю копию личности поместить в… новое тело. – А что, если я уже здесь была? Что если я умерла и живу второй раз… а может и не второй, а третий или четвертый? Как, как мне в этом убедиться? Надо оставить себе… письмо!», – Олимпиада резко остановилась, поскольку эта мысль была такой правильной, такой логичной. Она растеряно огляделась, в поисках того, на чем можно было бы оставить послание. Ни листика бумаги, ни ручки или карандаша не было и в помине. И тут же воспоминание о том, что все это в изобилии находится в ее Тайном хранилище, вызвало страшное сожаление о недосягаемости ее сокровищницы.