Дорога сквозь Лабиринт

Ч. 2 Гл. 5

Глава 5

Олимпиада едва удержалась, чтобы не рухнуть на пол. Было ощущение, что у нее выбили почву из-под ног.

- Что же это получается, - беспомощно забормотала она. – Я, действительно погибла! У меня, действительно, стерли память о куске жизни в несколько дней! И Эсла, действительно, меня ненавидит (и имеет к этому все основания), - честно призналась самой себе Олимпиада. Она в панике заметалась по комнате, но потом взяла себя в руки, решив «разложить все по полочкам», чтобы привести мысли в порядок. С чего бы начать? Олимпиада задумалась.

Скорее всего память у нее не стирают (потому что не с чего стирать), скорее всего она погибает и в новое тело просто вставляют снятый отпечаток личности. Этот отпечаток снят в тот момент, когда ей засчитали досрочное прохождение проверочных испытаний. – Олимпиаде стало просто жутко, едва она представила склад, на котором хранились ее запасные тела. – Нет, нет, нет, - быстро запричитала она, - об этом я не хочу ни думать, ни знать. Просто буду считать, что каждый раз я возрождаюсь со всем своим запасом памяти и жизненным опытом, вплоть до определенного момента… Вроде бы с этим я разобралась, успокоила она саму себя. – Идем дальше. Сколько раз я возрождалась – неизвестно, но три раза точно… надо бы поскорее все записать, - забеспокоилась она, - а-то мало ли чего. – На этой мысли Олимпиада прервала свои раздумья и села записывать все до самых мельчайших подробностей, что с ней произошло за этот день… Один день?! – поразилась она, ей показалось, что прошло намного больше времени.

Прикрепив свой отчет (а по-другому просто нельзя было назвать это письмо) к своему предыдущему сообщению, Олимпиада немного успокоилась и снова стала думать обо всей этой ситуации. В основном мысли крутились вокруг Даргера (да и как могло бы быть по-другому, как ни посмотри, он являлся эпицентром таких эмоциональных бурь, что у нее, что у Эслы. Чем больше Олимпиада думала о Даргере, тем подозрительнее становилось его поведение. Допустим, у Олимпиады стерта память, но у него-то нет. Он же должен помнить и о поцелуе, и о предыдущих встречах и разговорах. Олимпиада подозревала, что она возрождалась намного больше, чем три раза, а там кто знает, может в предыдущих возрождениях ее и Даргера отношения продвинулись намного дальше обычного поцелуя… хотя нет, прабабушка же не дремлет, она бы точно этого не допустила. «Интересно, сколько раз я уже с ним общалась? – думала Олимпиада. – Он мне нравился во всех возрождениях, или только в последние два? Скорее всего и раньше какая-то искра между нами пробегала и Эсла это сразу же засекла, поэтому она и в кабинет вломилась, она что-то такое подозревала, - Олимпиада, неожиданно для себя самой, довольно улыбнулась, хоть тот поцелуй и та драка с Эслой произошла не с ней, все равно она чувствовала себя победительницей. Приятно, когда соперница видит твой триумф (а именно это, несомненно Эсла и увидела), но не мог поцелуй, который произвел на предыдущую Олимпиаду такое впечатление, оставить Даргера равнодушным или безучастным… или мог? Ну почему та Олимпиада не описала, как выглядел Даргер в тот момент, какое выражение его лица и глаз она успела заметить… Ладно, этого уже не узнать, память-то тю-тю. Стоп, стоп, стоп. Не память «тю-тю», а тю-тю всю Олимпиаду целиком и полностью! На том полигоне я погибла! – догадалась она. – И скорее всего гибла не один, и не два раза. – Эта неприятная мысль дрожью прошла по всему телу, отбрасывая мысль о красавчике-командире на задний план, а мысль о том, что неплохо было бы узнать, что с ней происходило в действительности – на передний.

Олимпиада самостоятельно догадалась о многом. В этом ей, несомненно, помог возросший интеллект, но все же главной была интуиция. Олимпиада поняла, что здесь в этом здании собирают командный состав из игроков, что прошли испытания, тем самым подтвердив свои способности (в том числе и организаторские) и свой статус. Догадалась Олимпиада и о том, что на этом проклятом полигоне, их, командиров скорее всего знакомят с животинками, с которыми потом придется сражаться их отрядам. Ну неужели эти животные (или насекомые), настолько страшные, что обязательно нужно стирать память об этих встречах… даже если они закончились смертью? Если постоянно стирать память, то, как приобрести жизненный опыт? Ведь каждый раз придется начинать с нуля, скорее всего постоянно наступая на одни и те же грабли?! Это же неправильно! Опыт, хоть и страшный, и печальный чему-нибудь да учит, а если опыта нет, как исправлять допущенные ошибки?

Снова прозвучало приглашение в столовую, Олимпиада неохотно поплелась по коридору. В столовой она снова была в одна, и если прием пищи в полном уединении в предыдущие два раза ее не удивили, то теперь прочитав свое письмо, она узнала, что столовая во время обеда всегда была заполненной хотя бы частично. Какой из этого следовал вывод?

Первый – грустный и нелицеприятный. Возможно все остальные ее сотоварищи благополучно прошли испытания на полигоне или где там еще, и их всех перевели в другое место, и только она, неудачница, все еще находится в этом здании снова и снова пытаясь пройти какие-то тесты. Едва Олимпиада мысленно проговорила все это, как интуиция просто взбунтовалась, намекая ей на то, что этот вывод ошибочен.

Тогда оставался второй вариант. Олимпиаду умышленно изолировали ото всех… вот только с какой целью было непонятно. В этот раз интуиция была спокойна, вывод, сделанный Олимпиадой, был верен.

В этот раз в столовой Олимпиада взяла зеленый суп-пюре с малиновыми разводами, на второе – кусочки чего-то, напоминающего мясо (поскольку кусочки были идеального размера и ни капельки не деформированные и волокон в них также не наблюдалась, Олимпиада справедливо усомнилась в их мясном происхождении), гарниром служила распаренная крупа… ну хоть что-то знакомое. Подливка тоже не порадовала, да и как может порадовать кисель… синего цвета? Тем не менее Олимпиада храбро уплела свой обед, не ощущая ни малейшего чувства удовлетворения такой едой (о котлетах сталась не думать, поскольку это было чревато срывом с жадным поеданием котлет в комнате, а она не хотела подобного), так что, покинув столовую, она бодрым шагом направилась в свою комнату, решив, как следует поспать. А что еще делать? Даргер хоть и показал на какие кнопки нажимать, чтобы включить телевизор, однако весь прошлый опыт ее жизни был настолько далек от современной техники, что она до сих пор опасалась к ней приближаться. Оставался только сон. Однако ее планам не суждено было сбыться. Едва она прилегла на кровать (с удивлением ощутив, что чувствует насыщение и о еде больше вообще не хочется думать), как у нее на руке запиликал прибор и приятный голос сообщил, что ее вызывают в кабинет заместителя командира специального корпуса, голос также сообщил, что появляющаяся на приборе стрелка поможет ей быстро найти дорогу.