Дорога сквозь Лабиринт

Ч. 2 Гл. 7

Глава 7

Едва она отдышалась, как пришла женщина (судя по всему врач) и молча обработала синяки, следы от укусов, следы от царапин и ушибы. Олимпиаде пришлось почти полностью раздеться. Поскольку особенно пострадали ноги и спина (эта скотина Эсла била ее по спине. Пытаясь оторвать от своей сестренки). Оставшись одна, Олимпиада принялась за описание всего, что произошло в кабинете. Мысль о том, что, возможно, сейчас за ней начали следить и в этой ее личной комнате, пришла в голову олимпиаде, но она ее сразу отбросила. Пусть следят, пусть видят исписанные листы. Все равно при пересмотре происходящего в кабинете Даргера, ее мобильный телефон, а особенно, его таинственное исчезновение не останутся незамеченными, так что…

Она бережно достала упомянутый телефон и бережно нажала на сохранение записи, потом она попыталась прослушать и была немного разочарована, разговор был слышен приглушенно, но в любом случае слова и интонации при желании можно было хорошо расслышать. Удовлетворенная проделанной работой, Олимпиада вытянулась на кровати… и уснула. Проснулась она от легкого прикосновения к плечу.

- Проснитесь, пожалуйста, - негромко, но настойчиво сказала… девушка-робот. – Следуйте за мной, - не дожидаясь ответа Олимпиады, продолжила она и поехала к двери.

- Подождите, - крикнула Олимпиада. – Мне надо умыться, переодеться… ну и еще сделать кое-какие дела. – Девушка остановилась в ожидании и через десять минут они двинулись по коридору, вот только в этот раз Олимпиаду проводили не в кабинет Даргера, а… кого-то другого.

В приемной сидела девушка-секретарь… живая. Она едва взглянула на Олимпиаду и девушку-робота, и тут же уткнулась взглядом в монитор. Олимпиада осторожно прошла в кабинет. Она сама не знала, чего она ждала, но уж точно не этого. Для начала Олимпиада натолкнулась на колючий, холодный, раздраженный взгляд владельца кабинета и всей кожей ощутила, как он ее ненавидит. Олимпиаду это просто потрясло. Потом ее поразило хамство мужчины. Он не удосужился даже приподняться, знакомясь с ней.

- Командор Райтер Мэтис, - почти не разжимая губ проговорил мужчина и небрежным кивком головы указал Олимпиаде на кресло стоящее чуть в стороне от его стола (он даже не хотел, чтобы Олимпиада сидела перед его глазами, она это потом поняла). – Сейчас мы вместе просмотрим те эпизоды, которые вы хотели увидеть, - уставившись глазами в какие-то бумаги на столе, сказал командор Мэтис. – Надеюсь, вы согласитесь после просмотра с мнением… предыдущего психолога, - сделав над собой очевидное усилие, продолжил Мэтис. Олимпиада молчала, просто не зная, что говорить. Она ждала, что сразу же появиться фильм, но мужчина не торопился включать монитор. Молчание затянулось и стало невыносимым.

- Мы еще кого-то ждем? – с едва заметной иронией решила уточнить Олимпиада.

- Да, - командор кивнул. – Сейчас придет профессор Самуэль Блерк, возглавляющий кафедру психологии университета. Он будет присутствовать при просмотре в качестве независимого эксперта. – Олимпиада скривилась. Психологами она была сыта уже по горло. Снова в кабинете повисло молчание, Райтер Мэтис больше не обращал на Олимпиаду ни малейшего внимания. Она сначала не поняла причину такого отвратительного отношения к себе, но поскольку в кабинете ничего не происходило, у нее появилось время об этом подумать. На минуту, она поставила себя на место командора.

…Он готовит свой корпус к каким-то важным и тяжелым событиям. Все работает, как часы, как отлаженный механизм. Новых игроков тестируют, тренируют, готовят к битве. И вдруг все летит кувырком. Какая-то истеричка (а он, несомненно, думал о Олимпиаде именно так), из-за своих бабских амбиций, из-за ревности и может хрен его знает чего, устроила настоящий цирк, лишив его заместителя, психолога и подставив под кучу проверок. Интуиция олимпиады тут же просигнализировала, что ее выводы абсолютно верны. Ярость полыхнула в ее глазах. «Ах ты, урод! – со все возрастающим бешенством, думала она. – Это меня, а не тебя, скотина, убивали уже несколько раз. Ну, гад держись!».

Олимпиада вальяжно развались в кресле и нагло, бесцеремонно стала внимательно рассматривать мужчину. Каждую черточку его лица, каждую морщинку. На вид лет тридцать два-тридцать пять, но Олимпиада знала, что это обманчивое впечатление… взять хотя бы ее саму. Сколько ему лет в действительности, она сказать не могла.

Глаза… она задумалась, поскольку с начала разговора не обратила внимание на их цвет, а сейчас мужчина упорно смотрел на бумаги, что лежали перед ним, ни разу не взглянув на Олимпиаду. Ладно, потом увидим. Нос… нормальный. Прямой, пропорциональный лицу. Губы… губы ничего. Красиво очерчены, жаль, что сейчас так плотно сжаты, что краешки даже побелели от злости

- На меня не действуют никакие виды из всех известных воздействий, - не поднимая головы, бросил в пространство мужчина. Олимпиада ухмыльнулась. Во-первых, потому, что чувствовала, как она его раздражает своим пристальным рассматриванием, во-вторых, потом, что, когда он заговорил, стало понятно, что у него красивые четко очерченные губы. Олимпиада уселась еще поудобнее, приготовившись действовать этому индюку на нервы всеми возможными способами. Злость весело забурлила в крови. И вдруг… «Это он! – громко и радостно возвестил ее голос в голове. – Надо с ним быстренько поцеловать, чтобы убедиться окончательно, и можно его забирать!», – Олимпиада дернулась от неожиданности, а потом залилась звонким почти истеричным смехом.

- И что же вас так развеселило, - командор, наконец, соизволил оторвать взгляд от бумаг и посмотрел Олимпиаде прямо в глаза. Глаза его были черными, от бешенства, которое он едва сдерживал.

- Ничего, ничего, - замахала руками Олимпиада, почему-то мгновенно успокаиваясь. Глубоко вздохнув, она сказала с искренним сочувствием: - Вам лучше этого не знать. - Он пожал плечами (сильными и могучими, отметила про себя Олимпиада. Уже присматриваясь к нему другими глазами, начиная ощущать его некоторой частью своей собственности), и снова уткнулся в бумаги.