Дорога сквозь Лабиринт

Ч. 2 Гл. 11

Глава 11

Райтер попытался показать Кандире всю ее ничтожность, буквально обливая девушку презрением. Кандира молчала. Он попытался пристыдить ее, напоминая, что она предала своих друзей – Кандира молчала. Тогда он начал требовать от нее, чтобы она сказала за какую сумму продалась – Кандира молчала, лишь презрительная усмешка промелькнула на ее губах. Олимпиада, наблюдая этот допрос неистовствовала:

- Какой дурак, какой дурак! – то и дело восклицала она. А когда Райтер спросил про деньги, она не выдержала и заколотила кулаком в стекло. Она знала, что так поступать нельзя (во всяком случае следователи из детективных сериалов никогда так не поступали), но терпеть дурость Райтера у нее уже не было сил.

- Я сама с ней поговорю! – сразу обрубая возмущение мужчины, грозно сказала она, и не дожидаясь возражений Райтера, бочком протиснулась в кабинет, заняв за столом его место. В глазах Кандиры промелькнуло такое насмешливое презрение, что будь олимпиада чуть менее толстокожей, она обязательно бы смутилась и растерялась, но Олимпиаде презрение Кандиры было что с гуся вода. Она внимательно посмотрела на Кандиру и спокойно спросила:

- Они обещали тебе взломать кокон, которым окутал свое сознание Герд, правильно? – в лице Кандиры что-то дрогнуло, но она мгновенно взяла себя в руки и также спокойно ответила:

- Не взломать… они обещали, что я смогу попасть в сознание Герда и у меня будет возможность с ним поговорить…

- И что ты ему скажешь? – с неожиданной злостью спросила Олимпиада. – Скажешь, что пятнадцать лет жила в свое удовольствие, но теперь поняла, что настоящие чувства испытывала только к нему! – Кандира дернулась, будто от пощечины, но тут же ее лицо снова стало спокойным и безмятежным.

- Да, как-то так, - покладистым тоном подтвердила она, - именно это я и хочу сказать. – Олимпиада, не сдержавшись возмущенно фыркнула, но потом поняла, что в разговоре с Кандирой нельзя проявлять никаких эмоций. Она несколько раз глубоко вздохнула и задала вопрос, который ее глубоко мучил.

- Кандира, а как ты представляешь себе вашу встречу? Прошло пятнадцать лет. Ты взрослый состоявшийся человек, а он молодой парень, только вышедший из подросткового возраста и еще не расставшийся ни с розовыми очками, ни с категорическим отношением к жизни. О чем вы с ним будете говорить? Что у вас осталось общего? – но лицу Кандиры пробежала настоящая судорога, черты исказились, и она с трудом сдержала рвущиеся слезы. Теперь Кандира глубоко и медленно вздыхала, пытаясь успокоиться, когда у нее это получилось, она сказала:

- Вы правы, я осознаю и эту проблему и то, что она не разрешима, но… разве это справедливо, что такой человек как Герд не живет? Он должен жить. Пусть… - она замолчала, но и так было понятно, что она хотела сказать. Пусть он пойдет своей дорогой без нее, но пусть эта дорога у него будет!

- А почему сейчас? – задала Олимпиада новый вопрос. – Почему не пять не десять лет назад, почему сейчас?

- Я пыталась найти способы пробиться к нему и пять, и десять, и тринадцать лет назад (Услышав эти цифры Олимпиада насторожилась, было бы понятно, если бы Кандира сказала и пять, и десять, и пятнадцать, но она сказала не пятнадцать, а тринадцать, значит, два года были чем-то заняты, чем-то таким интересным, что Кандира не думала о Герде).

- И чем же были заняты два года, когда вы забыли о его существовании? – не удержалась Олимпиада от вопроса. Кандира поморщилась.

- Не два, а три года, если быть точной, - медленно сказала она.

- А! – догадалась Олимпиада. – Первый год был еще при Герде.

- Да, - тихо подтвердила Кандира. – Думала он не узнает, думала… но он узнал. Как он догадался ума не приложу, я сделала все, чтобы эти отношения оставались тайной для всех, но Герд узнал. Осуждаете меня, да? – с вызовом посмотрев в глаза Олимпиаде, спросила Кандира.

- Нет! – совершенно искренне ответила Олимпиада. – Вам было двадцать лет, а искушение… оно такое искушающее. Кажется, что впереди ждет сказка, иногда так и случается, а иногда нет. У вас, по-видимому, не случилась… - Кандира лишь кивнула головой, подтверждая ее слова.

- Сказки не случилось, - тихо повторила она ее слова. – Ни с кем бы не случилось, ни с кем, ни с кем… только я об этом не подозревала.

- Вы так любили Герда, но не знали об этом? – скептически усмехнувшись, спросила Олимпиада, и если бы Кандира сказала «да», то Олимпиада ни на секунду ей бы не поверила.

- Нет. Я не знала, что Герд любит меня, - с каким-то надрывом ответила Кандира. – Олимпиада опешила от таких слов, теперь она вообще ничего не понимала. Герд что не сказал ей о своих чувствах? Да и зачем говорить, если чувства чаще всего ощущаются без слов, бывает, что и говорить ничего не нужно и так все понятно. Кандира поняла, о чем думает Олимпиада и грустно пояснила.

- Эти два, вернее три года мне потребовались, чтобы понять, что меня окружают манекены. Да, именно манекены! – повысила она голос. – И это все из-за моих необыкновенных способностей. Я могу внушать, могу управлять сознанием очень-очень многих людей… но разве это счастье, разве этого хочется?! Ну внушила я мужчине чувства к себе, и что дальше? Жить с человеком, которым постоянно придется управлять? Разве можно в этой ситуации чувствовать себя счастливой женщиной? А если придет кто-то с более с иным даром, то он перехватит управление, проще говоря вырвет веревки из моих рук, и марионетка или манекен начнет испытывать чувства к другому кукловоду, забыв обо мне. Это… это страшно, - дрогнувшим голосом сказала Кандира. – Два года я наслаждалась своим влиянием на мужчин, а потом стало противно. Пока контролируешь мужчину, он смотрит с любовью, на время контроль ослабила – он уже на других поглядывает…

- Ты, наверно, говоришь о Даргере? – с кривой усмешкой, поскольку то, что касалось Даргера, касалось и ее, спросила Олимпиада. Кандира кивнула.

- Даргер – это нарцисс. Его любовь к самому себе затмевает все его чувства. Но выражается она по-особенному. Он влюбляется в женщину, когда видит в ее глазах, ее восхищение им, и чем сильнее восхищение, тем сильнее его тянет к этой женщине. Но вот беда. С его внешностью, женщины будут влюбляться в него снова и снова. И он снова и снова будет влюбляться в них и так до бесконечности, а поскольку каждая новая влюбленность убивает старую… то от Даргера лучше держаться подальше.