Дорога сквозь Лабиринт

Ч. 2 Гл. 14

Глава 14

На следующий день Райтер предложил Олимпиаде встать с Алевтиной в бою друг против друга.

- Я не буду сражаться с Алевтиной! – твердо ответила Олимпиада.

— Это еще почему? – удивился Райтер.

- Не хочу! – коротко ответила Олимпиада. Райтер внимательно еще несколько секунд смотрел на Олимпиаду, видимо надеясь получить более аргументированное обоснование такого отказа, но потом поняв, что это бесполезно, стал объяснять Олимпиаде и Алевтине, что отказ от боя неправилен, что они обязательно должны биться.

- Вы лучше кого-либо другого знаете слабые стороны друг друга, а, значит, бой между вами поможет устранить бреши в обороне, поможет ярче выявить ваши сильные стороны и исправить недостатки. – Он замолчал, вопросительно поглядывая на девушек, но те угрюмо молчали. Да! Возможно, Райтер в чем-то прав, но в самом главном он точно ошибался. Этот бой… этот бой стал бы началом конца их дружбы, а дружба это значит… дружба – это значит все. Во всяком случае Олимпиада чувствовала именно это. Ну встанут они друг против друга. Сначала, разумеется, драться в полную силу не позволят остатки разума, они будут жалеть и поддаваться друг другу, но потом, возможно азарт или еще какое-другое похожее чувство возьмет верх и тогда они сойдутся по-настоящему… Не, нет. нет и еще раз нет!

- Я не буду биться на мечах с Алевтиной, - твердо повторила Олимпиада.

- Зачем на мечах? – искренне удивился Райтер. – Чтобы биться на мечах вам еще нужно тренироваться и тренироваться, я же хочу, чтобы вы друг против друга использовали свои самые главные умения. У вас, Алевтина – это невидимость, а у вас, Олимпиада – это смерч.

- И что нам это даст, - чуть ли не хором спросили девушки. – Райтер посмотрел на них, как на двух глупых овечек, потом вздохнул и стал терпеливо объяснять.

- Алевтина, вы можете мне сказать в тот момент, когда вы используете свое Умение к вам можно… например, прикоснуться?

- Нет, - с гордостью ответила Алевтина, - я неосязаема.

— Вот об этом я и говорю! – обрадовался Райтер. – Видите ли законы Вселенной никто не отменял, в том числе и закон сохранения массы. Другими словами, вы никуда не деваетесь. Просто в момент использования Умения невидимости ваше тело перестраивается… - он задумался, как бы попонятнее объяснить. – Вот представьте металлическую стружку, которая рассыпана на листе бумаги. Допустим, эти частички все заряжены положительно и если мы будем к ним подносить также положительно заряженный металлический стержень, то все частички будут ускользать от него, не давая приблизиться. Вот, примерно, тоже самое происходит с вашим телом. А теперь представьте, что эти частички металла находятся в тесном, замкнутом пространстве, как бы они не пытались ускользнуть от стержня, он все равно к ним прикоснется, тоже самое, по идее должно происходить и с вами, - Райтер внимательно посмотрел на Алевтину, чтобы убедиться, что та его полностью понимает.

- И какой нужен объем пространства, чтобы ко мне могли прикоснуться и почувствовать меня даже в невидимом состоянии? – спросила Алевтина.

- Я думал вы это уже давно экспериментально выяснили, - По лицу Райтера пробежала какая-то нечитаемая эмоция, впрочем, Олимпиада знала какая. Райтер искренне поражался их… тупости. Она и сама теперь этому поражалась. Ведь все же так очевидно!

- Нет, - виновато сказала Алевтина, которая точно также, как и Олимпиада понимала, что думает о них Райтер. – Даже в голову не пришло что-то выяснять или проверять.

- Так это ваше самое главное Умение! Вы должны знать о нем все! - в ответ он услышал только два горестных вздоха. – Значит так, - начал командовать Райтер. – Сейчас Олимпиада запустит несколько смерчей, поднимая песок арены. Вы, Алевтина активируете Невидимость и будете проходить сквозь эту завесу. Вот тогда мы и сможем понять будет ли вас видно в момент прохождения песчаной стены, и есть ли способы этого избежать или максимально повысить свою невидимость. Например, вы можете попробовать проходить боком, или в прыжке, или в перекате, или ныряя в завесу головой, как в воду. Вы понимаете, о чем я говорю? – Алевтина уверенно кивнула. – Теперь вы, Олимпиада. – Если вы заметите движение завесы и поймете, что это Алевтина, направьте в это место камень или закрутите посильнее смерч, надо увидеть, что с Алевтиной будет при этом происходить. Ну все, начали! - Ага, легко сказать.

Невидимость Алевтины продолжалась всего три минуты, как раз столько, сколько Олимпиаде понадобилось, чтобы раскрутить семь смерчей, то есть, когда стена песка подошла к Алевтине, невидимость как раз и спала. Потом надо было ждать пока Умение восстановиться, во второй раз Алевтина не активировала свое Умение до последнего выжидая, когда стена песка приблизится к ней вплотную. Дождалась… глаза засыпало песком, причем настолько серьезно, что пришлось вызывать лекаря.

- Знаете, что, - обратилась олимпиада к Райтеру. Резко пресекая весь этот позорный цирк. – давайте мы с Алевтиной сами потренируемся без вас, а когда у нас хоть что-то начнет получаться, вы посмотрите и возможно, что-то посоветуете. Олимпиада так посмотрела на него, что он немедленно ретировался с арены, а Олимпиада с Алевтиной вздохнули чуть-чуть спокойнее, уж очень противно было и той, и другой, выглядеть настолько бестолковыми дурами перед этим мужчиной.

- Вот мы, кулемы, - с горечью обратилась Олимпиада к подруге. – Столько упущенного времени, столько упущенных возможностей! - - олимпиада ожидала, что и Алевтина скажет что-то подобное в ответ, но вдруг неожиданно подмигнула.

- А что я узна-а-ала! – нараспев протянула Алевтина и увидев непонимающее лицо Олимпиады громко рассмеялась. – Липа, - ласково сказала она, - ты что забыла, что в момент невидимости у меня появляется способность слышать мысли людей? Так вот я заблаговременно приблизилась к Райтеру…

- Ты что хотела подслушать его мысли?! – возмущенно спросила Олимпиада.

- А ты как будто бы не захотела, если бы у тебя была возможность?! – в свою очередь возмутилась Алевтина. Несколько секунд они сверлили друг друга грозными взглядами, первой сдалась Олимпиада. Ну что претворяться, если они друг друга знают как облупленные? Каждая читает мысли другой, словно это ее собственные мысли. И, конечно, Олимпиада страстно хотела знать, о чем на самом деле думает Райтер, и, разумеется, постаралась бы это выяснить, если бы появилась хоть какая-то возможность, поэтому она покривилась, почесала нос и примирительно спросила: