Дорога сквозь вечность

Испытание

Султан осмотрел окрестности пещеры и не увидел ничего кроме бесконечных песков. Солнце безучастно светило с высоты, раскаляя и без того горячий песок. «Это самоубийство, – подумал он, – здесь невозможно выжить. Но ведь благодаря лекарю ястоял на ногах, значит, он знал, что говорит. Я должен что-то предпринять, но что»?

Два дня прошли в бездействии. Вода в кувшине, которую он благоразумно захватил с собой, уже закончилась. Султан изнемогал от зноя днём и трясся от холода ночью. К концу третьего дня от жажды язык приклеился к нёбу. Слюна стала такой густой, что её невозможно было сплюнуть. Она склеивала всё во рту, как клейстер. От голода султан готов был выть, как бродячий пёс. Он ругал себя последними словами за то, что поддался на уговоры «сумасшедшего» лекаря. Он съел несколько зелёных ростков, найденных им возле пещеры, но это лишь усилило голод и жажду. Осколками кувшина султан начал копать землю в том месте, где, по его мнению, могла быть вода. Наконец обессиленный и отчаявшийся султан повалился на холодный каменный пол пещеры. И вдруг ему показалось, что он слышит плеск воды.

– Откуда? Здесь не может быть воды! Уж слишком твёрдой оказалась земля и слишком мала вырытая ямка. Что это? Но ведь я не сплю. Я действительно слышу плеск воды! – и он пополз вглубь пещеры, откуда, казалось, доносился звук.

Жажда подгоняла, и он полз всё быстрее и быстрее, в голове крутилась только одна мысль: «Там вода!»

Колени саднили от острых камней. Густая слюна уже не сглатывалась. Но там, там вода! Какая-то сила подхватила измождённого человека, и ноги послушались. Покачиваясь, опираясь руками на стену пещеры, он шёл туда, где слышались звуки. За большим скалистым выступом темнела расщелина. Там, в глубине открывалась величественная картина. Высокие своды в центре соединялись в мощную колонну и уходили основанием в тёмные глубины пещерного озера. Сверху, сквозь небольшое отверстие, на неё падал тонкий луч света, и поэтому всё вокруг казалось таинственным и величавым. Откуда-то из стены, стекая по камням, сочился родник. Не помня себя от радости, султан бросился к воде. В жизни он не испытывал такого счастья и не пил ничего вкуснее. С каждым новым глотком к нему возвращались силы. И тут, чей-то смех разнёсся под каменными сводами. На той стороне озера набирали воду в бурдюки две девушки. Султан всё понял – по ту сторону пещеры есть выход в долину, к людям. Там жизнь, но как переплыть озеро? Он осмотрелся. С обеих сторон скалистые стены уходили в водную гладь, и только с правой стороны из воды выглядывали редкие отмели и камни. «Надо плыть. Хватит ли сил? Рискнуть? А если не доплыву? Всё равно здесь не выжить. А там люди... – пришла в голову внезапная догадка. Собрав последние силы, он вошёл в воду. – Нужно плыть вдоль скалистой стены, хватаясь за камни, когда кончатся силы. Вот до той мели, ещё немного… теперь туда, к выступу… Нужно отдохнуть. И снова вперёд. – Руки соскальзывали, ноги почти не слушались… – Вот мель. Всё! Сил больше нет!»

Лицо уткнулось в холодную гальку отмели. В голове вихрем пронёсся хоровод мыслей. «Будто он на дне озера, и никто никогда не найдёт его останков, вместо него во дворце сидит султаном его младший брат, а любимый арабский жеребец так и не дождётся своего хозяина». Мысли (Думы, раздумья) уносили его далеко, вся жизнь пронеслась перед ним: «Как несправедлив я был к людям, скольких погубил, не считая и не задумываясь об их судьбах. И вот на пороге смерти приходит раскаяние и мудрость, но исправить уже ничего нельзя. Бессмыслица». Перед глазами всё поплыло, и сознание растворилось словно в тумане.

Когда султан открыл глаза, ему показалось, что он умер, и его душа попала в рай. Ярко светило солнце, пели птицы, слабый ветерок доносил аромат жареных лепёшек, он лежал на подушках под деревом во дворе у небольшой саманной хижины, рядом сидела девчушка лет десяти с карими глазами и любопытно смотрела на него.

–Ты проснулся! – восхищенно залепетала она, подойдя поближе: – откуда ты, и кто ты такой?

– Я...не помню, – растерянно пробормотал султан.

– А как тебя зовут?– не унималась она.

– Юсуф, – произнес он, –… А ты кто? ...Как тебя зовут?

– Я? Харахат. Я живу в этом доме, – и девчушка кивнула в сторону глиняной развалюхи. – Я живу здесь с братьями. Свою мать я не помню. А отец пропал ещё осенью и никто о нём ничего не слышал. Мой брат нашёл тебя три дня назад. Никто не думал, что ты выживешь. Ты, наверное, хочешь есть?

Не дождавшись ответа, она убежала в дом и вскоре появилась с лепёшкой в одной руке и глиняным кувшином в другой.

– Ешь. Мои братья ещё не скоро придут. – Харахат отдала Юсуфу крынку с водой и протянула лепёшку, разглядывая одежду незнакомца. – У меня много братьев. Они очень сильные. Старшие охотятся, а младшие продают на рынке фрукты которые удаётся собрать в горах: яблоки, сливу, орехи. Я тоже им помогаю. А ещё у меня есть младшая сестра. Она совсем маленькая и поэтому живёт в семье моей тётки. А где твой дом? Чем ты занимался там, откуда пришёл?

«Мне ведь придётся объяснять, кто я такой», – думал султан, с жадностью пережёвывая душистую, мягкую лепёшку.– «Нужно что-нибудь придумать, а то меня примут за дервиша, а впрочем, почему бы и нет...».

Вечером, ему действительно пришлось сочинять небылицы, да так, что он сам удивлялся внезапно проявившемуся дару рассказчика. Его оставили в доме до полного выздоровления. Харахат ухаживала за ним, но часто уходила из дому и долго не появлялась. Она носила на рынок корзины, сплетенные накануне, и больному ничего не оставалось, как самому вставать на ноги. Сначала первые шаги давались с огромным трудом, ноги плохо слушались, но с каждым разом двигаться становилось всё легче и легче. Через несколько дней он уже мог выполнять несложную работу. Его научили плести корзины, Харахат ежедневно приносила охапки прутьев.