Дорога сквозь вечность

Странное забвение

Марьям поставила ведро на лавку и села перед братом, не подававшим признаков жизни.

– Я принесла целебной воды из источника, – обратилась она к Джафару.

Нурлана, как мумию обмотали огромным холстом, смоченным водой. Его пытались напоить, хлопали по щекам, ничего не помогало. Георгий пытался при помощи пёрышка определить дышит ли его друг. Дыхание оказалось очень слабым. Тогда он снова проверил пульс.

– Не понимаю, что произошло. Мы находились рядом, он стоял от меня в двух шагах.

– Он прислонился к заговоренной стене, – прервал его Джафар. – Думаю в этом всё дело.

– Когда я переводил знаки, тоже опирался руками на плиту. Правда, через пергамент, но ведь я перед вами жив и здоров.

– А может, ты водишься с шайтаном и это твои проделки? – встрял Размет. – Кроме тебя с ним в подземелье больше никого не было.

Все пристально посмотрели на Георгия. Тот не нашёл, что ответить. Он понял, что оправдываться бессмысленно, только делом можно доказать свою невиновность.

– Не говори ерунды. – возмтился Джафар.– Давайте лучше попробуем согреть его, может быть он придет в себя.

Из камина достали несколько камней и, обмотав тряпками в несколько раз, обложили тело, накрыв его одеялом. Вскоре стемнело и Марьям отправили на ее половину. Георгий остался сидеть возле тела друга. Он то и дело ловил на себе недоверчивые взгляды Размета. Наконец, монах не выдержал.

– Ты хочешь мне что-то сказать?

– Да! Я всё равно думаю, что виной всему твоё колдовство. Когда ты выписывал эти знаки, в тебя вселился шайтан и заколдовал нашего брата.

– Тогда почему же я не могу расколдовать его?

Размет остановился и задумался. Наконец, его осенила догадка.

– Где твои знаки? Ты должен их сжечь и колдовство исчезнет.

– Я думаю, он прав, – поддержал брата Джафар.

Георгий попытался возразить, что может быть разгадка, как раз и находиться в этих текстах и их нужно поскорее перевести, но братья были непреклонны.

«В конце концов, я могу пойти и перевести их снова», – подумал Георгий и согласился кинуть свитки в камин. Сухой пергамент вспыхнул, как порох, осветив комнату ярко-желтым светом. Скрученные листы за секунды превратились в прах. Но это не помогло.

– Ну, что убедились, что я здесь не причём? Само подземелье таит много необъяснимого.

В глазах Размета пылал огонь недоверия. Джафар сел и обхватил голову руками. Фарух, сидевший всё это время в углу, как затравленный зверёк, испугано смотрел по сторонам, не произнося ни слова.

– Мы должны изгнать из тебя шайтана, – не унимался Размет.

Георгия вдруг осенила мысль, что ещё немного и все может зайти слишком далеко.

– Я уверен, что спасти Нурлана может перевод этого текста. Я смогу его перевести, мне нужно только время, чтобы восстановить в памяти древние языки. Я знаю десятки языков древнесирийский, арабский, халдейский, древнегреческий, древнекитайский, пехлевийский, но коптский мне кажется, больше других похож на эти письмена. И в том и в другом случае – это демотическое письмо. Приём мне знаком. Мне нужно только время!

– Ты же видишь, у нас нет этого времени, – с отчаянием в голосе произнёс Джафар.

– Я знаю, что нужно делать – Георгий решительно взял котомку и повернулся к выходу. – Я приготовлю снадобье. Поддерживайте температуру его тела, не давайте ему остывать. Ждите меня с первыми лучами солнца.

С этими словами Монах вышел.

– Зачем ты позволил ему уйти!?– опять вспылил Размет, обращаясь к Джафару.

– Да пойми же ты, если он не спасёт брата, то его никто не спасёт, – заступился за монаха, молчавший до этого Фарух.

– Его спасёт Аллах, если мы убьём этого неверного!

– Смерть ещё никого не спасала. И все-таки я думаю, что дело не в нём и Фарух прав. Не стоит торопить события. Подождём до утра.