Дорога сквозь вечность

Неожиданная разгадкп

Перед глазами плыли изображённые на гладкой плите символы, откуда-то из глубины монолита проявились перемигивающиеся зеленоватые огоньки. Знаки отделились от плиты и стали медленно перемещаться в разные стороны. Оказалось, что на одну поверхность были нанесены два текста со сдвигом один относительно другого, поэтому символы и располагались хаотично.

Затем геометрические фигуры сложились одна в другую, образовав незамысловатый узор. Ромб оказался внутри пятиугольника, тот в свою очередь внутри эллипса. Получился своеобразный рисунок-символ. Георгию показалось, что он уже где-то видел это изображение, но никак не мог вспомнить где. И вот ромб медленно выплыл из центра, затем пятиугольник и, наконец, овал, всё закружилось и фигуры заняли своё место, разделяя текст в определённых местах. Вновь проявились зеленоватые огоньки и в такт их мерцанию то проявлялись, то исчезали те или иные символы, образуя группы. Георгий даже успел прочитать, то, что показалось ему знакомым.

«Мне определённо знаком этот язык и узор из геометрических фигур я тоже видел только вот где? Какой из древних свитков хранит в себе эту тайну». Перед глазами замелькали древние рукописи, манускрипты, глиняные таблички с клинописью. Память перенесла монаха далеко-далеко, во времена его юности он оказался в библиотеке султана. Он шёл по знакомому залу библиотеки и узнавал когда-то изучаемые им древние книги и манускрипты. На полках пылилось несметное количество драгоценных документов. Вот надписи на халдейском языке, а вот древнекитайские иероглифы, египетская письменность. И вдруг знакомые символы.

Георгий внезапно проснулся, будто его кто-то резко толкнул. Он сел и протёр глаза. Комната, наполненная ярким солнечным светом, казалась уютной, приветливой и радостной. Но Георгия продолжало знобить, и он вышел из глиняной лачуги на солнышко. Высоко в небе, как обычно носились с весёлым щебетом стрижи. Солнце стояло в зените и ярко светило, насыщая землю палящим зноем. Недалеко от его хижины протекал горный ручей. Его хрустально чистая вода несла с гор прохладу и аромат хвойного леса. Монах зачерпнул в ладони освежающую чистую воду и опустил в неё лицо, смывая усталость и остатки сна. Он помолился Всевышнему за дарованный ему новый день, ещё раз взглянул на беспечных птах, вдохнул полной грудью разогретый полуденным солнцем воздух, и зашёл в хижину.

Георгий потянулся за котомкой, оставленной им на столе, и тут его словно поразил удар грома, он вспомнил всё, что ему приснилось. «А ведь это разгадка!» – он чуть было не задохнулся от радости. Вытряхнув из сумки листы, он быстро разложил их на полу, в строгой очерёдности. На чистые листы он переносил символы в том порядке, который приснился ему во сне, и вдруг всё сложилось. Кое-что он смог перевести сразу, другие места были непонятны, но и их можно перевести, анализируя повторяемость символов. Откуда-то из самых дальних уголков памяти всплывали так необходимые ему сейчас познания.

К вечеру почти весь текст был переведён. Георгий так погрузился в свои исследования, что не услышал звука открывшейся двери. Лишь спустя минуту он, наконец, отвлёкся от своего занятия, почувствовав чьё-то присутствие и обернулся. На пороге стоял Размет. Его тяжелый недобрый взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Что-то случилось?– Взволнованно спросил монах, приподнимаясь с колен. – Как Нурлан?

– Случилось то, что я больше тебе не верю, – грозный собеседник сделал три шага вперёд, и, проигнорировав вопрос о брате, убрал правую руку за спину, пытаясь, что-то достать из-за пояса. – И никогда не верил. С того момента, как сестра опозорила наш род, я внимательно слежу за тобой. Не понимаю, почему брат поверил в твою непричастность, для меня твоя вина очевидна. Нурлан всегда защищал тебя и сам же поплатился за это. Ты врёшь, что можешь его спасти, ты пытаешься спасти себя, оттягивая время расплаты. Но ты ответишь за всё!

Его глаза излучали ненависть, в руке сверкнул нож, но Георгий сумел вовремя увернуться.

– Послушай Размет, ты глубоко ошибаешься! Сам подумай, зачем мне устранять Нурлана, если он защищал меня и был лучшим другом. Где же здравый смысл? Если ты выслушаешь меня, то всё поймёшь. Смотри эти тексты, я смог их перевести.

Но Размет казалось, ничего не слышал. Он обошёл Георгия, отрезая ему, путь к выходу, и лишь крепче сжал в руке нож. Монаху ничего не оставалось делать, как защищаться. Левой рукой он взял табурет и закрылся им, как щитом, а правой рукой дотянулся до, стоящей в углу дорожной палки и крепко сжав, вытянул её вперёд. В этой позе он очень походил на древнеримского воина, готового умереть за правое дело. Размет с яростью бросился на противника, но был отброшен сильным ударом табурета в грудь. Листы папируса зашуршали под ногами. Он не ожидал от монаха такого мощного отпора. Несколько мгновений Размет стоял в нерешительности, обдумывая следующий шаг.

– Видит бог, я никогда бы не поднял на тебя руку, но ты вынуждаешь меня сделать это, – с досадой сказал монах, пристально глядя в глаза соперника.

Разгорячённый неудачей Размет метнул нож в голову монаха, тот мгновенно отреагировал и лезвие ножа, зазвенев, вошло в деревянную поверхность табурета как в масло, зацепив руку Георгия. Точно дикий зверь перед прыжком, Размет согнулся, чтобы вновь напасть на соперника, в эту минуту сильная рука Джафара схватила его за плечо. От неожиданности Размет вывернулся и схватил брата за горло.

– Не мешай мне! – тяжело дыша, прошипел он Джафару.

Тот резким движением руки высвободился и сурово посмотрел в глаза брата. Размет смутился и виновато опустил взгляд.