Дорога сквозь вечность

Не ошибаются только боги

Георгий пригляделся к слабому свечению на полу. Прямо перед ними один за другим проявлялись светящиеся знаки. Он прочитал знакомые иероглифы и чуть не подавился. Одной рукой схватил Нурлана, другой котомки, стоящие рядом и, крикнув Размета, бросился к выходу. Тем временем свечение всё усиливалось. Ещё немного и знаки превратились в огненные столбы. Не слыша за спиной шагов, Георгий обернулся. Размета от него отделяла стена огня.

– Прыгай же!

Но Размет медлил. Пламя всё разгоралось. Было понятно, что без ожогов уже не обойтись. И тогда Георгий вернулся к нему.

– Размет, закрой одеждой лицо и руки, и ничего не бойся, беги сквозь огонь. Доверься мне.

Огонь полыхал и гудел, будто в горниле чудовищной печи. Под ногами, что-то загудело. Размет уже не сопротивлялся. Он натянул балахон на голову, спрятал в складках одежды руки и бросился в бушующее пламя. В ту же минуту одежда на нём вспыхнула, и обезумевший он заметался по коридору. В два прыжка Георгий догнал и повалил его на землю. Сильные руки монаха быстро срывали горящую одежду. На обожженного Размета он натянул смоченную живой водой рубаху. Но опасность ещё не миновала. Гул не прекращался.

– Скорее! Бежим! – они схватили пожитки и, увлекая за собой безучастного Нурлана, выбежали из коридора под своды грота, где когда-то текла река.

Все трое торопились уйти подальше от этого места. Когда, наконец, всё затихло, обессиленные люди рухнули на каменный прохладный пол. Трудно было понять, сколько они пробежали. Сердце колотилось в висках, и казалось, вот-вот выпрыгнет.

Понемногу прохлада подземелья остудила разгорячённых путников. Лёжа в полной темноте, они прислушивались к отдалённому гулу. Вдруг раздался толчок, и всё затихло, словно кто-то выключил огромную печь. Георгий нащупал засмолённые древки для факелов, выбрал один, и сел вспоминая, в каком кармане кремень.

Размет искренне раскаивался в том, что вёл себя, как капризный ребёнок. Это чуть не стоило всем жизни. Он сидел, потупив взгляд, и молчал. Георгий, наконец, нашёл кремень и зажёг факел. Он подошёл осмотреть раны Размета.

– У тебя сильно пострадали руки. Я вылечу их, а пока мы останемся здесь, – на раны он наложил влажную повязку и сел рядом, – тебе нужно подкрепиться. Давай я покормлю тебя, – он потянулся за мешком с провизией.

Размет отвернулся.

– Прости, – сухо процедил он, пряча глаза.

– За что?

– Я ошибался в тебе.

Георгий посмотрел в его сторону и немного помолчав, добавил.

– Не ошибаются только боги. Тебе не за что извиняться, ты защищал интересы семьи.

– Но я чуть не убил тебя.

– Спасибо, что не убил, – с усмешкой заметил тот.

Он достал флягу с водой из живительного источника, и поднёс к губам друга. Тот жадно сделал несколько глотков и, отдышавшись, спросил:

– Может быть, мы все-таки не будем останавливаться?

– У нас много груза, не бросать же его, кто знает, сколько нам ещё придётся идти. Подживут руки, и пойдём, – Георгий достал из мешка шерстяную накидку, одеяло, и протянул Размету, – держи здесь прохладно.

Нурлана с холодного пола монах заботливо пересадил на брошенный у стены мешок и сел рядом. Воспользовавшись остановкой, достал листок с текстом, которому они следовали, и снова перечитал. Его размышления прервал смех Размета. Монах бросил удивлённый взгляд в его сторону.

– Всё в порядке?

– Да, я просто представил себя со стороны. Голышом, в чужой рубахе, с замотанными руками, и в одеяле. Нечего сказать Герой.

– Действительно вид у тебя не очень геройский, – усмехнулся Георгий, но мы что-нибудь придумаем. Одним одеялом можно пожертвовать. Сделаем из него длинную тунику, подвяжем верёвкой, получится вполне приличная одежда.

– Ряса, как у тебя?

– Что, не нравится? Ну, ничего другого всё равно нет.

– Расскажи, как ты стал невер..... ну монахом. – Уже серьёзно спросил Размет после небольшой паузы.

– Неверным ты хотел сказать.

Размет смутился.

– Знаешь, что я тебе скажу, бог он для всех. На каком бы языке к нему не обращались, как бы его не называли, он непременно услышит и поможет. Он читает в наших душах. Главное увидеть его промысел и понять. Не отвергать руку помощи, протянутую им. Когда-то давно, когда я потерял всех, кто мне был дорог на этой земле, я утратил и веру. Поверь мне, это очень страшно не верить никому и ни во что. Пустота разъедала мою душу и разум. Друзья стали избегать меня, когда узнали, что мой отец казнён по велению султана. Я пытался заниматься врачеванием, чтобы заработать на пропитание, но для этого нужно было получить разрешение, которое стоило немалых денег. А их-то у меня и не было. Я бродяжничал и просил милостыню на рынках. Однажды я стал свидетелем, как бедный башмачник просил местного лекаря вылечить его жену, обязуясь рассчитаться, как только она поправится. Но тот прогнал его. Мне стало жаль беднягу, у него была большая семья, и я решил помочь. Вскоре его жена поправилась, а ко мне стали обращаться такие же, как он бедняки. В знак благодарности, башмачник разрешил мне остаться в его доме. Жизнь стала налаживаться. Но местный лекарь как-то узнал о том, что у меня нет разрешения на врачевание. Меня тут же объявили сыном шайтана и изгнали из города. Они почти до смерти забили меня камнями. Не знаю, сколько я пролежал без сознания. Меня нашёл странствующий монах. Выходил. Больше того он заменил мне отца и наполнил смыслом мою грешную жизнь. Он стал моим наставником.