Дорога сквозь вечность

Потеря

Джафар в этот вечер был занят выделкой шкуры убитого накануне огромного оленя. Уже стемнело, но ему не хотелось оставлять дело незаконченным. Он склонился над чаном с замоченной в нём шкурой и с каким-то необъяснимым упрямством очищал мездру, натирая её пористым камнем. Лишь когда пошёл дождь он, наконец, оставил работу, убрал чан под навес и зашёл в дом. Фарух сидел за столом и что-то мастерил при тусклом свете масляной лампы.

– Где Марьям? – спросил Джафар. – Почему ещё не готов ужин?

– Не знаю, – растерянно ответил тот, – я её не видел. Может ей нездоровиться.

– Мариям! – позвал он её, но никто не ответил.

Джафар немного постоял на пороге, облокотившись на дверь, его ссутуленная фигура выдавала усталость. Распухшие по локоть руки покраснели, а рубаха насквозь промокла от дождя. Больше всего на свете он сейчас хотел съесть кусок запеченного оленьего мяса и запить его горячим чаем. Так и не дождавшись ответа, он взял со стола лампу, прошёл через обеденную комнату, настойчиво постучал, чтобы его, наконец, услышали. И вновь ответом стала тишина, он с силой распахнул дверь в комнату Марьям. Там никого не было. Джафара словно поразило ударом молнии: «Где она может быть?» Уже давно стемнело, к тому же лил сильный дождь. Сестра никогда не выходила из дома затемно.

– Ах, я старый ишак!!! Как же я не уследил, ведь монах предупреждал, чтобы мы не спускали с неё глаз. Когда она вышла из дома?

– Днём она собиралась на озеро, а после я её не видел. – Ответил Фарух

– Если с ней что-нибудь случиться, я никогда себе этого не прощу! Собирайся, мы пойдем искать её.

Он достал две кожаных накидки, одну кинул Фаруху, другую надел сам и, прихватив два факела, вышел из дома. За ним торопливо семенил Фарух. Чуть ли не бегом они направились к озеру.

– Я думал она на своей половине, – оправдывался Фарух.

– Что могло случиться?

– Не знаю, днём она была вполне здорова.

– Марья-а-а-а-м! – звучный голос Джафара разнёсся над долиной и эхом отозвался в горах.

Всё стихло. Лишь капли дождя барабанили по траве, по листьям, собираясь под ногами в грязные лужи.

– Мариям! – помогая брату, крикнул Фарух.

Ноги скользили и разъезжались в разные стороны. Братья подошли к озеру. На мостках, где обычно любила отдыхать их сестра, никого не было.

– Пойдём в круг озера, не думаю, что она могла уйти в горы. Ты иди вправо, а я пойду влево, встретимся на том берегу, – и он мотнул головой в сторону озера.

– Подожди. Мне кажется, я слышал голос.

– Где?

– Вон там какая-то вспышка. Смотри!

Оба бросились по узкой тропе, поскальзываясь и падая. Факел Фаруха потух, и он швырнул его в кусты. Бежать по размытой глинистой тропинке было не просто, но братья торопились. Ветер хлестал по лицу каплями дождя. Братья обогнули каменистый уступ. Вдруг Джафар остановился. Его сердце замерло. Перед ним вниз лицом, в одной рубахе лежала Марьям.

– Сестра, что с тобой?! – Подбежал Фарух и перевернул тело, пытаясь привести сестру в чувства. А Джафар поднял её на руки, словно пушинку и понёс к воде. По чёрной глади озера побежали круги, когда мощная фигура Джафара погрузилась в сонные воды, и живая вода приняла тело Марьям в свои объятия. Слёзы покатились по лицу Фаруха, перемешались с каплями дождя, падая под ноги, когда он смотрел, как заботливо и безуспешно его старший брат пытается привести в чувства сестру. Наконец, Джафар вынес из озера Марьям и положил её на сочную зелёную траву у подножья огромного камня.

– Послушай сердце, – Джафар опустился на колени, а Фарух с надеждой прильнул к мокрой рубашке сестры. Сердце не билось.

Он растерянно посмотрел на лежащую бездыханно сестру, на брата и вновь опустил глаза. Могучая фигура Джафара вдруг как-то съежилась, от безысходности он поднял глаза к небу и тишину разорвал его страшный крик.

Фарух долго не мог прийти в себя. Он то прижимал к себе голову сестры, то гладил её по волосам, отказываясь верить в то, что случилось.

– Это не правда, этого не может быть! – повторял он.

– Аллах! Что же здесь произошло?! – Джафар закрыл лицо руками.

Откуда-то из-за кустов донёсся детский плач. Братья переглянулись. Оба бросились к раскидистому кусту акации, из-под которого доносился звук. У самого ствола под густыми ветками Фарух нашёл младенца запилёного в чёрную шаль Марьям. Он прижал его к груди и закрыл кожаной накидкой от дождя. Вскоре ребёнок пригрелся и затих.

Джафар осмотрел всё вокруг. Всё тщетно. Ни одежды сестры, ни каких-либо следов он не нашёл.

– С кем же она разговаривала? – робко поинтересовался Фарух, как будто боялся, что их могут услышать.

– Одному Аллаху известно. Все следы смыл дождь, – Джафар скинул с себя накидку и завернул в неё бездыханное тело сестры. Подхватил ее на руки, и они, молча, направились прочь от этого места. Фарух шёл впереди, одной рукой прижимая ребёнка, а другой высоко держа факел и освещая дорогу. Траурная процессия обогнула уступ, осторожно ступая по скользкой тропе, направилась к дому. Джафар шёл за братом, не различая пути. Его мысли путались. Загадочная беременность сестры, таинственное подземелье, происшествие с Нурланом, и последняя загадка, с кем разговаривала перед смертью Марьям? Что же здесь происходит? Кто или что невидимое, но грозное обитает здесь и чем они вызвали такую немилость. Долина, ставшая для них вторым домом, вдруг превратилась в судилище.