Дорога смерти. Память Живых

Глава 11. Сон... или Явь

Обхватив себя за плечи, Кира слегка раскачивалась, размышляя над тем, что увидела. Ей все еще было очень не по себе от всего этого.

– Успокойся, – тихо проговорил Ивар, убирая ей за ухо мешающую прядь волос.

От его прикосновения Долинская немного пришла в себя. Повернувшись к жнецу, покачала головой.

– Они все так?

– Как?

Кира шумно выдохнула, вспомнив, что Ивар не может ответить на ее вопрос. Он не видел всей картины, что развернулась перед ее глазами. Так уж сложилось, что теперь ей самой придется справляться. Там, за закрытыми дверями этих домов, никто не сможет разделить с ней сложности восприятия.

– Души, которые ты уводишь в иной мир, они тоже застыли в моменте, когда погибли?

– По-разному, – пожал плечами жнец с таким видом, словно говорил о чем–то обычном.

Впрочем, для него так и было. Ивар был создан, чтобы заниматься этим.

– Он покалеченный, словно все случилось только что, – передернулась Кира. – Кровь, разбитые стекла… Ему все еще больно, как тогда. Кошмар! – ощущая, как вдоль позвоночника ползет липкий ужас, молодая женщина снова вздрогнула всем телом.

– Скорее всего, это потому, что они притянуты к месту, где их жизнь закончилась, – предположил жнец.

– То есть, в каждом из тех домов, что я видела столько лет, кто–то умирал и умирает каждую минуту?

– Думаю, да.

– Господи, – закрыла лицо руками Кира, в полной мере осознавая, насколько опрометчивым было ее решение бояться этих видений и самого факта того, что все в ее жизни не случайно. – Столько народу…

– Эй! – сомкнул на ее запястье пальцы жнец, вынуждая посмотреть себе в лицо. – Не надо брать это на себя, поняла?

– А кто возьмет это на себя? – спросила Кира. – Потеряно столько времени, а можно было…

– Нет, – возразил Ивар, перебивая ее. – Всему свое время, как известно. Раньше ты не была готова ни к чему подобному, поэтому все так, как есть.

Долинская покачала головой, тяжело вздыхая при этом. У нее в мыслях царил такой хаос, что все вокруг кружилось и шаталось. Так хотелось наверстать упущенное время, несмотря на то, что жнец убеждал в обратном. Она могла спасти столько душ, избавить от страданий… А что на деле? Сидела в своей скорлупе и упивалась жалостью к себе, размышляя, как она несчастная. Ей казалось, что весь мир против нее, в то время, как ее ждал совсем другой мир. Мир, в котором она была важна и нужна.

– Знаешь, – проговорила задумчиво Кира. – Много ночей подряд в разном возрасте мне снится один и тот же сон. Я никогда не понимала, что он значит, пока не встретила Морану.

– Расскажешь?

Долинская задумалась, мысленно возвращаясь в те мгновения, которые всегда казались такими странными и непонятными…

…ведомая уверенной рукой отца машина, словно на черных крыльях, летит в ночь. Поздний вечер, который затянулся из-за юбилея маминой подруги. Редкое время, когда маленькой Кире разрешили лечь спать намного позже, чем обычно.

– Устала, малышка? – оборачивается мама, которая сидит на пассажирском сиденье рядом с отцом.

Шестилетней Кире она кажется ангельски прекрасной. Длинные волосы завиты в локоны и красиво лежат на спине и плечах. Выразительные синие глаза подведены черным карандашом. Длинные ресницы, едва тронутые тушью, бросают тень на щеки. Идеально очерченные губы изогнуты в ласковой улыбке. Мама такая красивая! Особенно, в это темно-бордовом платье из плотного атласа, что так подчеркивает точеную фигуру.

– Нет, – хитро щурит Кира сонные глазки, изо всех сил стараясь выглядеть бодрой и не показать, как на самом деле хочется спать.

– Конечно! – смеется папа. – Какой там «нет»… Вон, смотри, уже в глаза хоть спички вставляй!

Мама протягивает руку и легонько щекочет ее по животу.

В следующий момент машину резко бросает в сторону и плотные облака и дорога несколько раз меняются местами. В глаза бьет резкий свет фар, а потом – темнота.

Когда маленькая Кира приходит в себя, чувствует тошнотворную слабость. Все вокруг продолжает качаться, словно она находится не в машине, а в лодке на речке. А спустя пару секунд, девочка понимает, что уже не в машине вовсе. И качается все вокруг потому, что кто–то большой и сильный несет ее на руках.

Далеко впереди виднеется большой красивый дом – такой, о каком она мечтала. Таким представляла себе, когда рисовала на большом белом листе огромные окна и высокую крышу, крылечко со ступеньками и дверь с темно-зеленым праздничным венком из колючих еловых веток. Чем ближе этот дом, тем отчетливее можно различить силуэт в длинном черном пальто. Элегантное, приталенное, с широкими полами…

Ее встречает статная длинноволосая красивая девушка с темными волосами. Ее глаза накрашены так же, как у мамы в тот вечер, только взгляд невыразимо тоскливый и грустный. Когда тот, кто держит маленькую Киру в объятиях, подходит ближе, высокая красавица улыбается. В ее взгляде появляется похожее на мамино выражение – теплоты и нежности.

– Выходи, – протягивает она руку. – Пора домой…

– Я все не могла понять, кто эта незнакомка, – закончила Кира описание своего сна. – Откуда она просит меня выйти и куда это – домой. Теперь понимаю, что это я сама.

– Сны очень часто ведут нас к важным вещам, – кивнул Ивар.

– …а несешь меня ты, – взглянула на него Долинская. – И что-то в этом сне – большая реальность, чем вся моя последующая жизнь.

Жнец взял ее руку в свою и какое-то время внимательно смотрел в слегка побледневшее от волнения лицо Киры. Сильные пальцы неторопливо перебирали ее – холодные и трепещущие, словно успокаивая нервную дрожь.

– Ты так и не сказал ничего точного, – проговорила Долинская. – Почему ты той ночью не сделал то, чего требовала от тебя твоя прямая обязанность? Столько лет прошло. Сегодня ты можешь хоть немного открыться мне?

Во взгляде Ивара промелькнуло вполне земное выражение какой–то вселенской усталости. В такие минуты, когда он переставал контролировать себя, жнец становился похожим на человека… почти.