Дорога смерти. Память Живых

Глава 12. Когда холод не пугает

Три недели спустя

Начало осени

…этот момент настал – пора начинать Жатву.

Кира чувствовала, как отчаянно колотится сердце в груди, словно стремится выскочить и умчаться в темноту резвым сайгаком. Даже дыхание давалось с некоторым трудом, но это лишь потому, что она слишком сильно ждала.

За то время, что оставалось до назначенного часа, Долинская успела взвесить все «за» и «против» и разобраться в себе. Она окончательно приняла свое предназначение и морально приготовилась к любым неожиданностям. Кроме этого, она уволилась с работы, потому что понимала, что не сможет совмещать все и сразу. Для знакомых была придумана правдоподобная легенда о том, что теперь она станет заниматься проектами удаленно. Ну, и, конечно, как положено археологу, мотаться по всяким забытым богами местам. В принципе, если не вдаваться в подробности, все так и было.

– Ты готова? – спросил Ивар, который ждал, пока она соберется с мыслями, и он мог призвать свою теперь уже бывшую госпожу – богиню зимы и смерти Морану.

– Да, – решительно кивнула Кира.

Ивар достал из-под мантии небольшую куколку, которая была сделана из тонких веточек, перьев и кусочков каких-то шкурок. Импровизированной лицо и волосы были нарисованы и выкрашены черной краской. Когда в руках жнеца вспыхнула пламенем спичка, кукла занялась синеватым холодным пламенем. Опустив предварительно накрытую капюшоном голову, Ивар начал читать ритуальный призыв:

– Морана-мать, явись на мой зов. Через дым, через тихий звон костей. Освободить мертвых от оков позволь и…

Кира ощутила, как дрогнула земля под ногами. Ивар не закончил, но в воздухе уже повисла звенящая, пронизанная холодом тишина. Слишком давящая, чтобы хотя бы казаться естественной.

В нескольких шагах от них начала клубиться поземка. Вихрь становился все выше, плотнее, яростнее, а потом взметнулся вверх колючим облаком. Постепенно он начал принимать очертания, а затем явил глазам участников призыва великолепную в своем перерождении к зиме Морану.

Длинные темные, как сама Тьма, волосы, пронзительно–синие глаза, алебастровая кожа, полные кораллово-красные губы – изумительной красоты тонкоталая дева. Выражение лица снисходительно–презрительное, взгляд холодный и надменный, полный недовольства и явно нескрываемой досады.

– Чего понадобилось? – неприветливо осведомилась богиня, кривя чувственный рот.

– Как будто сама не знает… – буркнула Кира едва слышно.

– Что? – обратилась к ней Морана.

– Сама не знаешь? – повторила свой вопрос Долинская, но уже значительно громче.

Во взгляде богини загорелась плохо сдерживаемая ярость, который опалил все вокруг. Придорожная трава покрылась инеем, деревья и кусты – тоже, тончайший слой снега посеребрил брови и ресницы жнеца и его подопечной. Плотным комом встал холод у них в груди, но это не испугало Киру, не вселило в нее трепета, к которому привыкла Морана.

– Госпожа, – почтительно склонил голову Ивар. – Пришло время продолжить жатву. Мы здесь в знак того, что данное тебе слово будет исполнено.

– Что же, – довольно улыбнулась богиня, немного оттаяв и, сменив гнев на милость, – это другое дело. Новые души мне сейчас будут как раз кстати. Близится время моего восхождения – зима скоро.

– Ты получишь свои шесть сотен душ, – бесцеремонно вмешалась явно не страдающая почтением к богине Долинская.

– Шестьсот шестьдесят пять, – поправила Морана.

– Да плевать, – бросила Кира.

Богиня внимательно посмотрела на Долинскую. Взращенная веками интуиция и проницательный ум не позволили Моране обмануться странным безразличием смертной девушки. Она помнила, как противилась Кира тому, что ей придется делать. А теперь такое отношение? С чего бы столь резкие перемены?

Осмотрев пустынную проселочную дорогу, где совершался ритуал призыва, Морана вдруг поняла, что не впервые оказалась здесь. Эти места были ей очень знакомы.

– Что вы задумали опять?

– Ничего, – развел руками жнец, но, все же, встал так, чтобы оказаться между богиней и Кирой.

Этот маневр не укрылся от проницательной Мораны. Она приподняла одну бровь и вопросительно взглянула на жнеца.

– Что за фокусы?

– Оставь его, – проговорила Долинская. – Ты получишь то, что я тебе обещала. Я сдержу свое слово, а ты – свое. Ты получишь свои души, а я – право распоряжаться собственной жизнью.

– Да будет так, – кивнула богиня и растаяла в воздухе.

Когда о визите Мораны напоминал только обжигающе холодный воздух, что практически заставлял задохнуться, Кира посмотрела на Ивара.

– Она не догадалась, – заключила Долинская, имея в виду тот факт, какие именно души будут переправлены через Калинов мост.

Соглашаясь на договор с ними три года назад, когда с помощью Велеса удалось прижать богиню к стенке, Морана даже не подозревала о деталях. Давая отсрочку Долинской, она была уверена, что в назначенный срок долг ей будет уплачен свежими душами. Это не проговаривалось вслух, но имелось в виду. К сожалению – для богини смерти, только ею.

– Это хорошо, – кивнул жнец. – Она не должна знать об этом, как можно дольше.

– Что будет, если правда откроется?

Ивар повел плечом. Он не знал, как ответить на этот вопрос. Впрочем, даже если бы знал, вряд ли сказал. Он все еще не был откровенен до конца. В тот вечер, когда Кира заговорила об аварии на дороге, жнец умолчал о некоторых подробностях. Почему? Потому, что сам боялся вспоминать о них.

Той ночью, вытаскивая из разбитой машины девочку, он уже знал, какая ей уготована судьба. Жнец понимал, почему на протяжении всей ночи за машиной родителей Киры волочилась необъятная черная тень. Стало известно это за несколько дней до аварии, когда в руках Ивара совершенно случайно оказался небольшой клубочек жизни, которой суждено было закончиться, едва начавшись. Там, в комнате судеб, где богиня хранила все нити, что плела долгие века, жнец увидел то, что вынудило его нарушить очень много правил.